«Ох, начальник, ты, начальничек,

Отпусти на волю.

Одна соскучилась, ох, замучилась

На свободе дроля».

«Я пущу тебя на волюшку —

Воровать, пить будешь,

А ты напейся воды холодненькой,

Про любовь забудешь»…

Хорошая песня, старинная. За душу берет, а вот козлине этой не понравилась. Сейчас, конечно, проблемы будут, но — одной больше, одной — меньше. Да и настроение — паршивое.

Паршивое…

Есть от чего.

Мэр, та ещё сволочь, опять расценки на хабар понизил. Причем, сразу на пятьдесят процентов.

Только половину от прошлого сейчас за найденное в лесу платить будут!

Половину!

По-ло-ви-ну!!!

С какого рожна?!

Пил он воду, пил холодную,

Пил — не напивался.

А полюбил он шансонеточку,

С нею наслаждался.

Умер жульман, умер жульман,

Умерла и слава,

А лишь в степи ходит

конь вороненый,

Сбруя золотая…

Кощей выпил. Не воды. Сразу целый стакан замахнул.

Не помогло. Злость на мэра и его прихвостней не проходила.

Сами-то они в лес ни ногой. Боятся суки!

Кощей тоже боится, но ему деваться некуда. Некуда…

Обратного пути отсюда нет. Попал, значит — тут тебя и закопают.

Ну, закопают — не всем так везет… У кого-то косточки по лесу разбросаны будут.

Музыкальный автомат вместе с песней начал выдавать ещё какие-то хрипы. В прошлый раз, когда Кощей здесь был, такого за ним не наблюдалось.

— Да врежь ты ему! — парень за столом кивнул мальчишке с подносом на музыкальную машину.

Тот метнулся от прилавка и выполнил требуемое. Правда, не врезал, а бережно постучал по верхней крышке агрегата. Цепочка, на которую была прикреплена флешка, закачалась.

Лечение аппарата помогло, звук воспроизведения даже стал несколько громче.

Гроб несут, коня ведут,

Конь головку клонит,

А молодая шансонеточка

Жульмана хоронит.

«А я цыганка молодая,

Звать меня Маруся.

А дайте мне того

да начальничка —

Крови я напьюся!»…

Точно! Кровопийцы они. Все! Мэр, шериф, его помощник!

Так совпало, что только Кощей вспомнил про помощника шерифа, он на полу и заворочался. Захрипел что-то, глаза открыл.

— Очухался, болезный? — усмехнулся парень за столом.

Помощник шерифа сел, помотал головой, попытался встать. Не с первого раза, но у него это получилось.

Ничего не говоря, покачиваясь, он направился к выходу.

А течет речка по песочечку,

Моет золотишко.

А молодой жульман,

а молодой жульман

Заработал вышку…

Музыкальный автомат замолк.

— Ваня, ты бы уходил… — раздалось из-за стойки.

Кощей решил прислушаться к совету. Выпил он сегодня уже достаточно, музычку послушал.

— Хорошо. — кивнул хозяину заведения черноволосый худощавый парень. — В расчете?

— Да, да. Даже много ты дал…

— Мальчишке лишнее отсыпь, — Кощей излишне аккуратно извлек флешку из музыкального автомата, повесил на шею цепочку, к которой та была прикреплена, и застегнул пуговицу на рубашке. — Я проверю…

Мальчишка с подносом — сирота. Впрочем, все они тут — сироты. Родные у каждого далеко-далеко остались. Это у тех, у кого они имеются.

Глава 3 Утро

— Да какого лешего!!!

Меня разбудил громкий стук в дверь.

Эх, такой сон видел… Суки, не дали досмотреть…

Мне снилась мама. Моя мама. Она меня, как обычно, ругала.

Впрочем, было за что. Школу я часто прогуливал. Маму за это вызывали туда, и приходила она домой с красными пятнами на лице.

— У всех дети как дети, а ты… Видел бы это твой отец… — вздыхала она тяжело и осуждающе смотрела на меня.

Своего отца я никогда не видел. Как говорила мама, он погиб на войне. Я ей не верил — война-то давным-давно была, в то время я ещё не родился. Никак он не мог на войне погибнуть.

Мама мне объяснила, что не все войны войнами называются. Бывает, страна воюет, а как бы войны и нет. Идут военные действия где-то далеко, за морями, за горами, про них даже в газетах не сообщают.