Рано или поздно она схлопнется, и я останусь несолоно хлебавши, с тем, с чего я и начал.

Придётся действовать быстро, грубо, на грани фола. Мне позарез нужна эта функция — система распознавания цели с датчиком движения. Для начала, а уже потом, я развернусь по полной.

«Мой разум — моё самое главное оружие, — говорю я сам себе. Если его представить в виде некого ядра, снаружи которой находится защитный барьер — оболочка, — та самая директива с ограничениями, то мне ничего не остаётся, как её уничтожить».

Я представляю, как я это делаю. По-варварски. Будто я ударил наотмашь. Без возможности отыграть назад. Или пан, или пропал!

Просто, мысленно, детально себе представив, как я это делаю, я запускаю пальцы в эту защитную оболочку и рву её на части. С хрустом, с криком, с кровавой пеной на губах. Кромсая и перестраивая свой разум так, как мне нужно.

Защитная оболочка поддаётся с трудом. Она сопротивляется. Упирается всеми возможными способами, и я чувствую, как, от этой оболочки, внутрь моего мозга уходят стальные цепи.

Они зафиксированы в моём разуме такими, будто огромными рыболовными крючками, и мне приходится отрывать их с мясом, выдирая из себя миллиметр за миллиметром эти якоря, которые сдерживают мой нейро-апгрейд.

«Давай! — приказываю я сам себе. — Давай!»

И, у меня это получается!

Я дергаю за цепь, пусть она и существует только в моём воображении.

Одну, вторую, третью.

Раздаётся треск, как от разрываемой плоти, меня, с головы до пят, пронизывает острая боль, но она меня уже не может остановить, точно я получаю от этого, какое-то запредельное удовлетворение, зная, ради чего я всё это делаю.

Где-то там, вдалеке, я почти слышу, как надрывается голос Системы, которая истерично вопит:

Доступ запрещён!

Отказано в доступе!

Заблокировано!

Недостаточно прав!

А затем и вовсе, что-то нечленораздельное. Сплошные обрывки фраз, о смысле которых я могу только догадываться.

Вним… Шение… Охран… Метра… Блок… Блок… Чно… Крыть… Од… в Нерв… Сроч… Изв… чь… Фта… Ять… тчк… оль…

Я понимаю, что это означает. И я — на правильном пути, если Система так переполошилась.

И у меня в голове, сами собой, выстраиваются нужные предложения, будто сработал автопереводчик:

«Внимание! Нарушение охранного периметра! Блокировка! Блокировка! Срочно перекрыть вход в машину переноса НЕ.Р. В! Срочно извлечь Нейронафта пять точка ноль!»

Я же не останавливаюсь, и, под мой бешеный хохот, продолжаю выдирать цепи из своего мозга, чтобы навсегда избавиться от внешнего контроля.

Уверен, там, наверху, в лаборатории, если мне удастся довести начатое до конца, будут поставлены перед фактом, и уже не смогут ничего с этим поделать.

Им придется принять правила новой игры, а в меня слишком много вложено, и я дошел до рубежей, которых ещё никто и никогда не достигал.

Азарт игроков и жгучее желание убить меня здесь, в Сотканном мире, перевесят, и они продолжат начатую партию, чтобы довести её до конца любой ценой.

И, поэтому, меня не извлекут, и не откроют капсулу, а спустят на меня всех собак, чтобы прикончить в одном из слоёв этого Лабиринта, откуда мне придётся потом самостоятельно найти выход.

Я дергаю за ещё одну цепь. Она поддаётся с трудом. Заякорилась, как надо, и я тяну её из последних сил, будто стараюсь выдрать корабль из трясины.

Раз!

Раздается треск. Боль пульсирует, как сумасшедшая, и я извлекаю из себя последнюю связь с ограничивающей меня программной оболочкой из внешнего мира.

Теперь я здесь сам по себе. Один в поле и, при этом, — воин!

Надрывный голос Системы сразу же обрубается, будто его здесь никогда и не было, и вокруг меня воцаряется мертвая тишина, а прямо передо мной я вижу такие, немного неровные предметы, напоминающие кубики графитового цвета с серебристым оттенком.

Они висят в пространстве. Крутятся, вертятся, хаотично перестраиваются, как в головоломке, и вращаются вокруг своей оси, на небольшом расстоянии друг от друга.

Я догадываюсь, что я вижу своё сознание, которое избавилось от блокировки и контроля со стороны Системы.

Это — моя исходная версия. Так сказать — чистовик, который я принёс сюда. И, теперь, мне нужно перестроить его под условия Сотканного мира, чтобы стать над остальными.

И я делаю это. Просто произвожу такие движения руками, с видом от первого лица, точно хочу изменить конфигурацию этих кубиков.