— Я буду называть тебя Пауком, — говорю я биомеху.

Тварь, конечно, мне ничего не отвечает.

— Ты же меня понимаешь? — я повышаю голос.

Биомех, сидит, как и сидел. Ясно, что он мне ничего не ответит. Такой — биоробот этого мира.

— Встань! — приказываю я.

Биомех поднимается.

— Мне нужно сделать оружие, — говорю я ему, придумывая на ходу, что я хочу. — Начнём с простого, — у меня в голове появляется картинка биомеханического оружия, идеально подходящего для схваток в тесноте туннелей, — распечатай мне автоматический десятизарядный дробовик с барабанным магазином, — продолжаю я, — и пусть он стреляет, — я внутренне улыбаюсь, — кислотными пулями и картечью! Справишься?

Я не уверен, что Паук понимает голосовые команды, но не коннектиться же с ним каждый раз через Червя. Это — долго и, — неудобно.

Паук, едва заслышав мой голос, сразу же поднимается и, быстро перебирая своим лапками скрывается в глубине Свалки, явно отправившись на поиски материалов, типа металла, костей, мышц и сухожилий, которые ему понадобятся, чтобы выполнить моё задание.

Я провожаю его взглядом и, думаю:

«О, да! Вот теперь я оторвусь по полной! У пусть Сотканный мир вздрогнет от моей поступи — человека, который утопит его в крови!»

Паук, прям по-деловому, точно выполняет важную миссию, быстро скрывается за биомеханическими конструкциями, оставив меня наедине со Свалкой и, со своими мыслями.

Я вынимаю из-за спины клинок, так, на всякий случай, чтобы быть начеку, и, если, что-то пойдёт не так, быстро резануть по очередной твари костяным лезвием.

Оружие придаёт мне уверенности и приятно тяжелит руку.

«Ты, наелся? — мысленно спрашиваю я у симбионта. — Запас жижи полный?»

«До краёв», — отвечает мне паразит, который прописался у меня за спиной.

«На сколько её хватит?» — продолжаю я. Скажи кто мне пару дней назад, что я буду телепатически разговаривать с тварью, которая стала частью меня, и питается, растворяя жертву кислотой через внешний пищевод, то я бы покрутил пальцем у виска. Абсолютное сумасшествие!

«В зависимости от того, — отвечает мне симбионт, — что ты будешь делать! Если захочешь себя усилить, то, намного, а если захочешь применить субстанцию, как метательное вещество для стрельбы, то это — совсем другое! Примерно на сто выстрелов, а потом, запас вещества придётся пополнить».

«И, для этого, — я усмехаюсь, — мне придётся снова, кого-то убить».

«Таков закон Сотканного мира, — симбионт явно усмехается, — убивай, чтобы выжить…»

«И выживи, чтобы убивать», — заканчиваю я мысль твари.

С прошлого раза, помните, в самом начале, когда я только вылупился из кокона, симбионт явно расширил свой словарный запас. Тогда он мне просто сказал: «Накорми меня», а сейчас мы с ним беседуем практически на равных. Что это может быть?

Я задумываюсь, и стараюсь размышлять так, чтобы мои мысли не прочитал симбионт.

«Или он снял слепок с моего мозга, и адаптировался к моей манере речи, ­— предполагаю я, — типа подстроился, как нейросеть. Или же… — и меня это реально напрягает, — за симбионта отыгрывает, кто-то ещё. Или Некто. Или Игрок. Или же… — а вот это уже реально стрёмно… — я сам отыгрываю за эту тварь!»

Сейчас я вам это объясню. Если у меня раздвоение личности, то, почему бы не быть и растроению? (Как-то коряво сказал, но вы поняли, что я имел ввиду). Или, вообще, распад личности на четыре и больше части — полноценных личин, каждая из которых обладает своим характером, и своим сценарием поведения. И вот, одна из них, и отыгрывает за симбионта, так сказать, озвучила эту тварь в формате диалога, чтобы повысить мои шансы на выживание. И, вообще, так мне хоть есть, с кем здесь поговорить! Всё лучше, чем думать или реально слышать голоса у себя в голове! И я сам наделил эту личину симбионта образом, придав ей видимость реальной оболочки, которая может болтать не хуже меня, оставаясь при этом паразитом! Совершенно чужим для меня организмом, с котором мы теперь, как сиамские близнецы, и, закадычные друганы, не разлей вода.

А, как вам такой поворот, друзья мои? Имеет право на жизнь такой расклад, или не имеет?

От этих мыслей реально можно поехать крышей. Сойти с ума так, что обратно уже не вернёшься. Хотя, что реально, а что нет в Сотканном мире? Мире, где ты убиваешь и жрёшь свою жертву, а потом используешь этот труп, чтобы создать из него оружие или, какую-нибудь полезную приблуду. Такая некромеханика в действии, где ты — мастер по потрошению, расчленению и сборке очередного Франкенштейна. Остаётся только воскликнуть: «Оно — живое!»

Но, я снова отвлёкся.

Я осматриваюсь.

Свалка и так, — малоприятное место, а там, где я сейчас нахожусь, вообще, за версту, несёт погостом — мертвецкой.

Я никак не могу избавить от ощущения, что все эти гигантские биомеханические конструкции вокруг меня не сдохли на самом деле, а впали в некую спячку, почти неотличимую от смерти. Окаменели. Иссохли. Часть из них превратилась в прах и тлен, но, большая часть всё ещё живёт по своим нечеловеческим правилам и иному времяисчислению. И они за мной наблюдают. Смотрят своими невидимыми глазами. И эти циклопические монстры только ждут своего часа, чтобы проснуться. Очнуться от миллионов лет забвения, и мир снова услышит их глухую поступь, и содрогнётся от увиденного…