Она никогда не делала ничего спонтанно и всегда так сильно беспокоилась о том, чтобы поступать правильно, что шанс сделать нечто выдающееся неизбежно ускользал от нее. Но вчера… вчера казалось, что все колебания и сомнения чудесным образом исчезли, и впервые она совершенно не беспокоилась о том, что напортачит или сделает что-то, о чем потом пожалеет, – такая смелая и бесстрашная, она никогда такой не была.

Она подумала о том, как сильно Марк хотел быть хорошим, о том, как он отступил назад, когда она прыгнула к нему, вспомнила его связанные руки и выражение страха на его лице, как будто ее можно было бояться, словно дьявола, пытающегося украсть его душу. Хотя, возможно, так и было.

Она засмеялась, и Грейс оглянулась, закатила глаза и включила радио, словно пытаясь ее заглушить.

Хэдли отвернулась и уставилась в окно, прокручивая в уме те замечательные минуты. – Двадцать? Тридцать? Или меньше? Так мало, но так важно. Она будто начала меняться. Или уже изменилась. Она посмотрела на Грейс и задумалась, возможно ли, что часть удивительного мужества этой девушки передалась и ей.

Они столько смеялись над всем этим – проблема с их одеждой, эксперимент, как можно заняться сексом со связанными руками и эластичным бинтом между ними. Никогда еще она не получала такого удовольствия от секса! Она восприняла происходящее как нечто серьезное, но оно не должно быть таковым. Должно быть весело.

Но было в этом и что-то еще. Она наклонила голову, чтобы обдумать это, определить, что же она чувствует. Дело в простоте, – подумала она, чувствуя, что разгадала великий секрет. Заниматься сексом с подходящим тебе человеком так же просто, как найти идеальный кусочек пазла из десяти тысяч подобных.

Однажды Мэтти делала доклад о морских коньках – потрясающих маленьких существах, которые спариваются один раз на всю жизнь. Они выбирают партнера, к которому привязывают свой хвост, а потом вместе бесконечно плывут по океану. Но прежде чем они примут это важное решение, они ухаживают, танцуя друг вокруг друга в течение нескольких дней, чтобы убедиться, что они совместимы, их системы синхронизированы – их ритмы, пульс, циклы.

Вот как это было у них с Марком, как будто они были идеально синхронизированными морскими коньками. Она улыбнулась, думая, насколько они были похожи.

– Да ты издеваешься! – взорвалась Грейс, и Хэдли поняла, что она снова хихикнула.

Она пыталась перестать думать об этом, зная, что сейчас не время для такого счастья. Но она просто не могла этого сделать. Как бы она ни старалась, каждый раз, когда она отгоняла от себя мысли о нем, образ Марка тут же возвращался в ее мысли, улыбаясь, смеясь и делая с ней разные вещи – игривые, ужасные, чудесные вещи – вообще не спрашивая ее разрешения.

Она была ошеломлена тем, что чувствовала себя безудержно влюбленной девочкой-подростком. Но у нее кружилась голова и ей трудно было дышать. Возможно, она даже немного влюбилась.

Могло ли это случиться на самом деле? Любовь? Спустя так мало времени?

Она не могла даже вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя так. И чувствовала ли? Может быть, в средней школе? Она была влюблена в солиста бойз-бэнда, но это все было нереально. А Марк был реальным.

Радиостанция переключилась на песню о том, как кто-то собирается повеселиться в следующие тридцать лет [10] , и она кивала в такт словам.

Арахисовое масло и желе. Индейка и швейцарский сыр. Жареный цыпленок и вафли. Пятнадцать лет она боролась, не понимая, что делает не так. Как же это было тяжело! А затем – бам – как будто штора распахнулась, и все вдруг стало таким ясным. Просто химия, уникальный магнетизм двух тел. Вчера они с Марком пенились, шипели и пузырились повсюду, смеялись, веселились и обнимали друг друга, как будто это было самой естественной вещью в мире.

Она прислонила голову к окну и вздохнула.

Его сына зовут Бен. Его дочь зовут Шелли. Она представила себе собаку, которую они с Беном выберут. Она надеялась, что они заведут щенка или, по крайней мере, молодую собаку – этот детский опыт бесценен.

Каково быть частью этого? Что, если бы она и Мэтти жили вместе с Марком, Беном, Шелли и новой собакой? Идея надуманная и возмутительная, фантастическая и бредовая, но в то же время восхитительная, возмутительные идеи часто бывают такими. Полная очарования и возможностей, идея порхала в ее сознании, как бабочка, переливаясь и мерцая, пока не засияла так ярко, что весь ее разум наполнился ею.

Она подумала, есть ли вероятность того, что когда-нибудь она снова найдет подобную магию. Ей уже тридцать восемь, а она почувствовала ее только однажды – насколько же малы шансы: один к ста тысячам, а может быть, и к миллиону.

– Все хорошо? – спросила Грейс.

– Хорошо, – солгала Хэдли, совсем расстроившись.

Они пообедали у реки Траки, устроив пикник, состоящий из сэндвичей и чипсов, купленных на стоянке дальнобойщиков в нескольких милях оттуда. Река была очень красивая, на берегу они сидели в одиночестве. Майлз лежал рядом с ней на пляжном полотенце, практикуя свой новый талант – переворачиваться, лучше всего у него получилось переворачиваться с живота на спину.

День поминовения. Если бы она была дома, то сидела бы на пляже. Каждый год соседи собирались в частной бухте их района, чтобы поесть барбекю и поиграть в волейбол, буги-борд и – это было любимым занятием Скиппера – в вифлбол. Фрэнку и Скипперу нравилось все это. Она и Мэтти это ненавидели.