— Как раз вовремя, — говорю, приподнимаясь. — Вы меня вытащили за мгновение да того, как из меня какая-то нечисть душу вытянула.

Люди вокруг хмурые, встревоженные. У них получилось меня спасти, но при этом они выглядят так, будто земля чуть не разверзлась у них под ногами.

Даже дыхание задержали.

Если бы они промедлили чуть дольше, то уже не смогли бы вернуть меня обратно. Федот вернул к жизни Душану через много лет, но мама всё это время провела в мире духов, сохранив свою человечность. Она не потеряла душу и не стала пустой оболочкой. Я же оказался там без нужного опыта и не повстречал других нормальных людей, чтобы мне объяснили как себя вести, как правильно выживать. Ещё немного времени в загробном мире, и я мог бы превратиться потерянную душу.

— Успели, — с облегчением выдыхает Никодим. — Заставил же ты нас поволноваться.

— Это да, — подтверждает Федот.

Руки у папани до сих пор трясутся.

— Я уж думал, прямо тут слягу, — добавляет Волибор, присаживаясь на землю. — Даже не знаю, когда в последний раз так переживал. Аж сердце через раз бьётся.

Окружающие этого не говорят, но по их лицам видно, что они на какое-то время увидели меня мёртвым, и им это совсем не понравилось. Никодим как всегда старается быть ехидным и остроумным, но улыбка у него перекошена. Родители опираются друг на друга. Веда потеряла дар речи, Неждан впервые не знает, что сказать. Все они уже представили жизнь, в которой нет меня.

Но больше всего меня удивила Светозара.

Девушка ревёт и не может остановиться. Вытирает слёзы рукавами. Она выглядит так, будто находится на похоронах. Будто я окочурился, а не выжил с помощью исцеляющей силы Федота. Да, было близко, но всё страшное уже позади.

— Ты чего? — спрашиваю.

— Ничего, — отвечает Светозара.

— Тогда почему плачешь?

Не справившись со свалившимся на неё вниманием, Светозара поднимается на ноги и убегает в сторону замка. Прежде она никогда не стеснялась своих слёз, а сейчас вдруг почувствовала себя слабой и беззащитной. Странно.

— Женщины, — задумчиво произносит Егерь. — Кто их разберёт.

— Да, они такие, — философски замечает Волибор.

— Была у меня одна…

Егерь пускается в привычные для него долгие рассказы о своих романтических похождениях. Человек он влюбчивый, поэтому много ухаживал за различными женщинами. Все его истории весёлые и обычно заканчиваются тем, что его побила толпа злобных мужиков. Однако на этот раз я его не слушаю: слишком много дел. Сначала наградить моих союзников за победу в междоусобице, а потом догнать Светозару и попросить её не расстраиваться.

— Мне нужно так много тебе рассказать, — с азартом шепчет Никодим. — Ты просто не поверишь!

— Ага… погоди немного, потом расскажешь. Помоги папане вылечить раненых. У нас тут целое поле боя, которым нужно заняться.

— Будет сделано! — кивает парень.

Встаю, скидываю с себя кольчугу, поддоспешник, рукавицы, избавляюсь от верхних портков, служивших защитой в бою.

Битва окончена. Это означает, что во всём Новгородском княжестве осталось лишь шесть удельных князей: я, Всеволод Длинноухий, Всеслава, Рогволод Старый, Мирина и Любава. Все южане, поскольку северяне либо погибли, либо сидят в подземелье под Стародумом. А так как пятеро из оставшихся удельных других поклялись мне в верности, то я сейчас являюсь самым главным князем во всём княжестве. Пора на этой почве вырастить новую иерархию власти.

Длинноухий с остальными князьями стоят в стороне.

— А, Тимофей, — произносит он, когда я подхожу достаточно близко. — Как раз говорили о тебе. Конечно, только самое хорошее.

— Не сомневаюсь. Поздравляю вас всех с победой.

— И тебя.

— Вы, наверное, и не думали, что мы всех одолеем? Признайтесь, уже с жизнями успели попрощаться?

— Есть такое. Спорить не станем.

Победа в войне хоть и обошлась нам довольно легко, но сами по себе они не смогли бы справиться с северянами. Без Неждана и нашей сотни в духовных доспехах у них бы не получилось устроить пять засад за один день и тем самым уменьшить армию врагов наполовину. Без стен Стародума они не смогли бы собрать всех врагов в удобном месте. Они победили благодаря мне, так что это я заслуживаю самой большой награды, однако так дела не делаются. Раз уж они были моими союзниками и внесли свой вклад в победу, то надо им отплатить.

— Мы как раз обсуждали, что теперь делать, — произносит Длинноухий. — Раз уж кроме нас не осталось больше никого.

— И что решили? — спрашиваю.

— Раз уж во всём Новгородском княжестве не осталось князей, а мы все — твои подчинённые, то это делает тебя новым Новгородским князем. Великим, прошу заметить. А как звучит… Тимофей Гориславович — князь Новгородский.

Настало время выложить всё, что я успел надумать за последние несколько дней.

— Слушайте меня очень внимательно. Я не буду новым Новгородским князем. Я не отправлюсь в детинец, чтобы там на меня напал первый попавшийся простолюдин с высоким уровнем силы, в надежде стать новым князем. С этого момента столица всего княжества переносится в Стародум. Эта крепость станет центром власти, в то время как Новгород останется всего лишь торговым городом. Здесь никто не сможет вогнать мне нож в спину.

Окружающие хмурятся. Они подозревают, что я говорю о них. На самом же деле у меня к ним чуть-чуть выросло доверие. Я уже не считаю, что они предадут меня при первом же удобном случае. Однако эпоха безумия на то и есть, что князи мрут чаще простых крестьян. В Стародуме намного безопаснее.

— А как же Новгород? — спрашивает Всеслава.

— Что с ним?

— Он всегда был центром княжества. Вторым центром Руси.

— До тех пор, пока я буду у власти, этим центром станет Стародум. По сути, ничего не меняется, всего лишь князь будет жить здесь, а город каким был, таким и останется.