— Желание придушить тебя увеличивается с каждым словом, Светлячок, — фыркнул он. — Так что помалкивай.

Что-то холодное и скользкое коснулось кожи, обожгло её. Я вздрогнула, молча теряясь в догадках. Тонкие пальцы вытворяли нечто странное в районе затылка, изредка касаясь разгорячённой кожи.

Цепочка. Он пытался застегнуть цепочку!

— Не двигайся, — словно прочитав моё желание помочь, проскрежетал Юсупов. — Просто минута без движений, неужели сложно?

Его тяжёлое дыхание раздалось совсем рядом с ухом. Предельно близко. Кажется, его губы находились в миллиметре от того, чтоб коснуться моей кожи и расплавить её до костей.

Моё собственное дыхание сбилось, грудь тяжело поднималась, а в горле пересохло. Особенно когда Юсупов осторожно коснулся кончиками пальцев цепочки. Или шеи?

— С днём рождения, Светлячок, — прошептал Кир и ласково коснулся губами моей щеки.

Конечно, Юсупов не мог подарить банальное украшение. Он не был бы собой, если бы просто купил кулон-сердечко или что-то со знаком зодиака, совсем не заморочившись. Нет, Кир пошёл дальше. Намного дальше.

На моей шее красовался светлячок. Я сразу заметила зеленоватую светящуюся попку и с любопытством исследовала украшение.

Совсем небольшой жучок с большими резными крыльями и стеклянной попкой. На спинке у светлячка было выгравировано сердечко или нечто похожее на него — оно было настолько крохотным, что было едва различимым на серебристом тельце. Россыпь мелких прозрачных камней украшала крылья светлячка, из-за чего украшение казалось сказочно-красивым.

— Спасибо! — крикнула я и упала на кровать. Прямо так, в платье, наплевав на то, что дорогая вещь может помяться.

Сердце колотилось так быстро, что готово было вырваться из груди. Руки чуть дрожали, и всё нутро трепетало. Желудок скрутило узлом, и казалось, что там поселились бабочки.

Тук-тук-тук.

Я прижала кулон к разгорячённой коже ладонью и улыбалась, как дурочка. Лежала с закрытыми глазами и вспоминала поцелуй.

Свой первый поцелуй.

Лёгкий чмок в щеку от родителей, брата и подруг не считались. А тут… всё стало реально. Может, даже слишком реально. Когда-то двоюродная сестра рассказывала про свою первую любовь. С таким трепетом и осторожностью, что не верилось в существование подобных чувств. Она тогда сказала:

— Вот вырастешь, влюбишься и поймёшь.

— Зачем? — возмутилась я. — Мне и одной хорошо.

— Дурочка, — рассмеялась тогда Лерка, — это ты сейчас так говоришь. Вот влюбишься — и сразу передумаешь. Это же как будто у тебя за спиной крылья, с которыми не страшно ничего. Вообще ничего, понимаешь?

Я покачала головой — и правда не понимала. Сестра только отмахнулась и вскоре уехала обратно в город на учёбу. А до меня только сейчас дошло, насколько сильно она права.

Как только воспоминание померкло, я потянулась за телефоном и быстро напечатала:

Я: Извините, воровать карту не буду. Это подло и некрасиво по отношению к Кириллу. Лучше поговорите с ним.

Конечно, Сергей Витальевич не ответил, но это было и не нужно, потому что слушать нравоучения по поводу собственной двойной игры и лжи не хотелось — номер мужчины отправился в чёрный список.

Со спокойной душой я растянулась на кровати и потрепала по макушке лежавшего под боком Павлито. Кот тарахтел, а моя фантазия уже пустилась в полёт и подкидывала картинки с Юсуповым.

Что бы произошло, если бы он не сбежал? Смогла бы я сделать ответный шаг? Или позорно струсила?

И вообще, был ли это просто жест вежливости или проявление реальных эмоций? Может, он поздравлял меня как одногрупницу и соседку, а не как девушку? Зачем тогда кулон вместе с платьем? Всё это вырисовывалось морозным узором в весьма однозначную картину.

Но картина виделась однозначной только мне, потому что утром в общем чате Женька с сомнением ответила на фото украшения и соответствующий вопрос:

Женька Баландина: Это же просто милый китайский кулончик, а ты уже напридумывала

Женька Баландина: Забей

Аллочка Шумова: А вот я не согласна! Очень даже похоже на знак внимания!

Аллочка Шумова: Задам приземлённый вопрос: проба там есть?

Я: На крыле номер 950 выбит

Аллочка Шумова: ВОУ!