— Типа того. А мы куда?

— Погнали пожрать, — улыбнулась подруга. — Следующую пару отменили, все наши в столовой тусят.

Я кивнула, не слушая, о чём именно рассказывает Шумова. Она пыталась втянуть меня в разговор, болтала о нарядах на новый год, намекала, что все будут праздновать, а к тому времени Кир уже вернёться из Питера. Но все мои мысли оставались в проваленной домашней работе и неудачной проверочной.

Уже ближе к обеду Алла убежала на работу, а я так и осталась сидеть в столовой, гипнотизируя телефон и ожидая, что он вот-вот зазвонит. Желание поговорить с Киром, рассказать всё и облегчить душу стало настолько велико, что в какой-то момент я не заметила, как неосознанно потянулась к телефону.

— Щас Кирычу будет жаловаться, — заржал кто-то позади.

Я нервно дёрнулась и обернулась.

Парочка парней из группы, что сидели за соседним столиком, откровенно смеялись, глядя в мою сторону. Рядом с ними сидел и Толик без намёка на улыбку. Он вальяжно откинулся на спинку стула и лениво что-то смотрел в телефоне.

Отдёрнув ладонь от телефона, словно обжегшись, я прошипела:

— Пошли вы!

— Ой, обиделась, — снова заржали парни.

Я вскочила со стула и замерла, не решившись переходить черту. Парни тем временем продолжали смеяться и параллельно собирали вещи.

— Напугала, — язвительно комментировали они. — Уже уходим.

— Вот и проваливайте! — буркнула я. — Ни ума, ни фантазии.

Надо было молчать.

— Слышь, Липатова, ты сильно-то не борзей, — Илья вдруг насупился и стал серьёзным. — Кирыча рядом нет, не защитит. Ничего из себя не представляешь без Юсупова. Даже домашку не смогла сделать.

— Помалкивала бы, — поддержал его Саша.

Заскрипев стульями, они поднялись и пошли на выход, ворча себе под нос что-то про безумие. Лишь Таран сидел на месте, смотрел в телефон и будто бы вообще находился на другой планете.

— Ты тоже считаешь, что я ничего из себя не представляю без Кира? — спросила тихо.

Очень медленно Толик поднял взгляд, по пути отложив телефон и поправив чёрный свитер. Он просканировал меня с макушки до пяток, задумчиво прикусил губу и хмыкнул.

— Не тому задаёшь вопрос.

— Может, я хочу услышать ответ именно от тебя?

Таран закатил глаза и слабо улыбнулся.

— Что ты хочешь узнать? Правда ли ты из себя ничего не представляешь? Нет, это не так.

Говорил Толик весьма убедительно, словно действительно в это верил. Но я нутром ощущала, что за простым ответом скрывается нечто большее.

— Ты реально считаешь, что девчонкам не место на техническом факультете? — выпалила я.

Парень удивлённо поднял брови.

— Слышала, значит, — пробормотал он, ни капли не смутившись. — Нет, Света, я считаю что тебе тут не место. Шумова, например, справляется сама, а у тебя так не получается. Кир свалил на олимпиаду, и сколько ты уже предупреждений от преподов получила?

— Это же ничего не меняет, — голос дрогнул от неуверенности.

— Мы с тобой не друзья, так что скажу, как есть: ты тянешь Юсупова вниз.

Я фыркнула, натянуто улыбнувшись.

— Бред.

— Ты в курсе, что за Киром числится три долга, потому что он постоянно помогает тебе? — выпалил Толик. — А в курсе, что Виктор Эдуардович писал ему на почту и угрожал поставить четыре за экзамен, если он не возьмётся за голову и не начнёт делать свои работы?

Я открыла рот, чтоб возразить и поставить Тарана на место, но испуганно замерла.

— Врёшь, — недоверчиво прошептала я. Толик в ответ покачал головой и снова уткнулся в телефон, всем своим видом показывая, что разговор окончен.

Он ведь мог легко придумать ерунду и манипулировать этим. Заставить меня поверить в это.

Он мог.

Но я чувствовала: всё, что сказал Таран — правда.

Всю ночь я лежала на кровати, смотрела в потолок и не знала, что делать. Неприятная правда с картой отошла на второй план, потому что мысли вертелись только вокруг единственного факта: я больше не хотела учиться на технической специальности и не видела себя в будущем крутым программистом.

Может, потому что школа сильно отличалась от университета? Или потому что у меня перестало получаться быть если не лучшей, то хотя бы оставаться в середине списка студентов? Может, потому что успеваемость без поддержки и помощи Кира стала такой низкой, что била рекорды? Потому что неосознанно тянула Юсупова вниз?

Или потому что происходящее банально перестало мне нравиться?

Наверное, всё вместе.

Мама говорила несколько раз: «Подумай, прежде чем подавать заявление». Но в тот момент, после эйфории от успешно сданных экзаменов и предстоящей свободы, я никого не слушала.