Мозг моментально ухватился за эту мысль, и неприятное ощущение, будто кто-то действительно следит за мной через щель в шкафу, сжало сердце на пару мгновений. Однако Кирилл этого и добавился, потому что в следующее мгновение огорошил:

— Так ты согласна быть моей девушкой? Учти, что это верх официальности, на который можно рассчитывать.

Я перевела растерянный взгляд со шкафа на экран телефона и застыла.

Юсупов улыбался так широко, что казалось, будто у него вот-вот треснут щёки. Однако ничего не трескалось, он всё так же спокойно лежал на полке поезда и выглядел куда подготовленнее к разговору, чем я.

— Только попробуй сказать «нет»! — пригрозил парень.

— Допустим да, — тихо прохрипела я. — Что теперь?

— Теперь ты не приближаешься к Римскому и остаёшься такой же милашкой, — заржал Кир. — Кстати, я поставил на запись звонок, так что сделаю тысячу кадров твоего лица в этот торжественный момент! Готова к шикарной футболке со своим лицом? Я ещё себя прифотошоплю, напечатаю и привезу из Питера в качестве сувенира.

Надо признать, он умел смешить.

— Дурак.

— Теперь официально твой дурак.

Я прикусила губу, чтоб перестать глупо лыбиться.

— Нет, что теперь будет с нами?

Кир задумчиво нахмурился.

— Будем поддерживать отношения на расстоянии: переписываться, пока пальцы не отсохнуть, звонить друг другу, желательно с видео, фотки присылать. Можешь прислать пару пикантных фоток, я буду не против.

Кажется, Юсупов второй раз за вечер вогнал меня в ступор и одновременно в краску. Кто так вообще делает?

— Шучу, — заржал парень. — Такое лучше никому и никогда не посылай. А на счёт нас… ну, парочку «добрых утр» я заслужил, надеюсь? В остальном учись, Светлячок, я не буду заставлять тебя постоянно висеть на телефоне. Кстати, у нас вот-вот будет остановка, так что я отключаюсь — выйду размяться. А ты спи. Разрешаю даже стащить одну из моих футболок, чтоб не мёрзнуть в этом… — он сделал странный жест пальцами, будто играл на невидимом пианино. — В общем, в этом хрени на лямках. О, поезд останавливается! Я побежал. Доброй ночи, Светлячок!

Он подмигнул, махнул рукой и отключился. Я удивлённо выдохнула и прижала телефон к груди, в которой гулко колотилось сердце.

Если бы я знала, что для перехода на новый уровень общения Юсупов должен уехать в другой город, давно бы отправила его первым же поездом. На расстоянии он определённо осмелел и начал прощупывать грани дозволенного. Сообщения становились всё раскованнее и острее.

Юсупов: Взяла футболку, да? Покажи!

Юсупов: Ты подозрительно долго моешься… Чем ты там занимаешься в душе?

Юсупов: В чём ходила в универ? Хотя не отвечай, лучше скинь фотку

Юсупов: Ремень по тебе плачет…

Он удивительно балансировал на грани между похотью и заботой, ведь некоторые сообщения заставляли скорее умиляться.

Юсупов: Скинь мне свою домашку по пределам, я проверю

Юсупов: А ты работу по Мутко сделала?

Юсупов: Во сколько возвращаешься домой? К восьми приедет доставка продуктов

И я весело раскачивалась на этих качелях, не представляя, в какую сторону Кира шарахнет в следующий раз. Будет он, как маньячина, просить фотки и делать странные намёки или станет узнавать про мои дела на учёбе и заставлять заниматься?

Тем не менее с каждым днём мы становились капельку ближе. Я узнала о Юсупове всё, что только могла: он любит спортивные программы, ходит в зал, тягает железки и слушает электронщину. Он не переносит костюмы и рубашки, искренне ненавидит галстуки и однажды даже спалил дорогие кожаные ботинки в знак протеста, за что получил нагоняй. Раньше Кир носил на запястье браслет с деревянными бусинами, на котором было написано «Валера» — имя младшего брата. Но он случайно порвал его и сложил останки браслета в коробку из-под таблеток. Юсупов рассказал, как впервые влюбился и поцеловал девочку, как страдал, когда она грубо отшила его.

Он поделился, что неплохо умеет печь имбирное печенье и рулеты, раньше даже делал это, чтоб снять стресс. Однако после пары месяцев со мной бок о бок постеснялся блистать кулинарным талантом, так что не стал рассказывать. Кир признался, что был приятно удивлён моим умением готовить и ужасно обрадовался, когда я предложила объединить быт.

Он рассказывал вообще всё, о чём ни спроси.

В каждой бочке мёда обязательно найдётся ложка дёгтя. У Кирилла это была нетерпимость ко лжи.

Как только он написал, что ненавидит людей, которые недоговаривают, утаивают и вообще ведут двойную игру, сердце предательски сжалось. Я представила, насколько сильно он выйдет из себя, когда узнает мою тайну, и ещё сильнее испугалась.

Стоило ли говорить ему? Правда едва ли могла бы принести пользу. К тому же отец Кирилла успокоился и теперь никак не реагировал, что подталкивало к выводу — ему плевать. Может, обошёлся без карты? Или договорился с сыном? В любом случае, он отстал от меня и никак не проявлялся, так что с каждым новым днём я сильнее убеждалась: надо молчать.

Всё шло своим чередом: мы с Юсуповым переписывались и созванивались при каждом удобном случае, изредка гуляли с девчонками или сидели в столовой после пар, я усердно училась, зарываясь в ворох заданий.