— Что тут удивительного? Старый янъабоджи много рассказывал о своей жизни. О своих друзьях, о своих связях и о своих врагах.

(выдержав паузу):

— Ещё рассказывал о врагах друзей и о друзьях врагов. Он стал очень разговорчив в конце жизни.

Пак Чон-хо (кивает):

— Поскольку ты знаешь, кто я, это упрощает задачу. Твой янгбу попросил нашу семью позаботиться о тебе. Ты понимаешь силу подобных просьб?

Ин-хо (раздосадовано):

— Для вас да. Точнее для почтенного Пак Гён-хо-нима.

Пак Чон-хо (заметно, что этот спор ему надоел):

— Ты сказал, что знаешь, кто я и что за мной стоит. И даже если покойный Сонг-вон-ним не посвятил тебя в свои планы, это ничего уже не изменит. Ты понимаешь правила?

Ин-хо (с деланным удивлением):

— Это когда начальник всегда прав?

Пак Чон-хо (откровенно забавляясь):

— Не совсем, но это правило даже лучше. Хотя я спрашивал об опекунстве над несовершеннолетним.

Ин-хо (делая, кажется последнюю попытку):

— Сачжан-ним, видят боги, я сделал всё что мог. Но я дам вам ещё один шанс — откажитесь от этой идеи пока не поздно.

Пак Чон-хо(улыбается, но взгляд серьёзный):

— Правило Ин-хо, твоё правило, скажи его ещё раз какое.

Ин-хо (кажется, принимая свою судьбу):

— Во сколько поезд сачжан-ним?

УЛИЦА НЕДАЛЕКО ОТ КЛАДБИЩА ЧОНГСИН. ДЕНЬ.

Пак Чон-хо (удовлетворённо):

— Вот и хорошо Ин-хо. Дай Ли Гён-су свой номер. У нас сегодня ещё одна важная встреча на рыбзаводе. Потом заедем за тобой.

Ли Гён-су (достаёт для обмена контактами свой смартфон):

— Либо я, либо секретарь Чон Со-мин свяжемся с тобой. Тебе нужно время собраться? Где тебя забирать?

Ин-хо (протягивая свой смартфон):

— Да. Я буду ждать в доме Сонг-вон-нима.

Пак Чон-хо и Ли Гён-су отправляются в сторону стоянки автомобилей.

Чхве Мин-сок (провожая взглядом уходящих мужчин):

— Тебя подвезти? У меня тут машина.

Ин-хо (соглашаясь):

— Было бы не плохо.

ДОМ КАНГ СОНГ-ВОНА. ДЕНЬ.

Старый особняк возвышается на тихой улице старого района Пусана, где широкие аллеи обсажены вековыми платанами. Дом построен в традиционном корейском стиле ханок, но с современными элементами. Каменный фундамент и деревянные колонны сочетаются с большими стеклянными панелями, которые отражают зелень сада.

Ворота, окрашенные в тёмно-красный цвет, массивны и внушительны. На них висит изящная металлическая табличка. За воротами виднеется аккуратно подстриженный газон и дорожка из серого гранита, ведущая к просторному крыльцу.

Из подъехавшего автомобиля выходит Ин-хо. За рулём сидит Чхве Мин-сок.

Чхве Мин-сок (по приятельски):

— Удачи тебе Ин-хо-ним на новом месте.

Ин-хо (улыбаясь):

— Спасибо Мин-хо. Буду скучать по твоим песням.

Чхве Мин-сок (радостно):

— Файтинг.

Ин-хо (машет рукой):

— Всё, езжай.

Ин-хо заходит в дом. Просторная прихожая с деревянными полами и сдержанным декором. В углу стоит старинная ваза с искусно выполненным рисунком журавлей. Гостиная представляет сочетание современной мебели и традиционных элементов. Низкий деревянный стол, вокруг которого расставлены подушки, соседствует с кожаными диванами. На стене висит картина с изображением гор Тэхва. Ин-хо проходит к выходу во внутренний дворик. Через большие раздвижные двери открывается вид на внутренний сад с прудом, где плавают карпы кои. Бамбук и каменные дорожки создают атмосферу спокойствия.

Ин-хо проходит в зал для медитаций и занятий единоборствами. Просторное помещение с полами из тёсаного дерева, отполированного до мягкого блеска. Вдоль одной стены выложены циновки. На другой стене подвешены деревянные мечи моккум и тренировочные палки, установлена деревянная рама для отработки ударов ногами и руками. С потолка свисают традиционные боксёрские мешки, набитые рисовой шелухой.

Ин-хо входит через традиционные бумажные двери ханжи, пропускающие мягкий свет из внутреннего сада. Сняв обувь и оставив её у двери, он ступает на пол, ощущая, как его ноги касаются холодного дерева. Тишина здесь глубокая, почти осязаемая, лишь лёгкий звук дыхания и его собственные шаги нарушают покой. У окна, стоит старый деревянный стол с несколькими чашками для чая и набором для каллиграфии. Ин-хо проходит в зону медитации, поднимается на подиум с тонкими хлопковыми подушками. В углу, стоит маленький изящный столик с бронзовым колоколом и курильницей для благовоний. Ин-хо инстинктивно прикрывает глаза, задерживает дыхание, чтобы поглотить этот момент полной тишины. Он осторожно берёт одну из тонких палочек благовоний. В воздухе витает сладковатый аромат сандала. Поджигает палочку от стоявшей рядом зажигалки. Как только пламя коснулось кончика, лёгкий дым стал извиваться в воздухе, превращаясь в тонкие струйки, которые плавно растворяются в тишине комнаты. Ин-хо аккуратно помещает палочку в курильницу, настраиваясь на глубину этого ритуала.

Склонив голову и прижав ладони к коленям, он медленно опускается на одну из хлопковых подушек. Каждое его движение размеренно и спокойно, как будто он на мгновение стал частью этого тихого пространства. Дым от благовоний, лёгкий и невидимый, струится вокруг него, как невидимая река времени, унося мысли в небытие.

Ин-хо закрыл глаза и начал медленно и глубоко дышать. Вдох — и мир уходит на мгновение в туман. Выдох — и мысли становились прозрачными, как воды горного озера. Звуки внешнего мира утихли, оставляя только внутренний ритм сердца, который гармонировал с каждым вдохом и выдохом. Ин-хо погружается в медитацию.