— Пригласи его сюда, — сказал мягко, с теплотой в голосе. — И поставь дополнительный прибор.

Домработница кивнула и скрылась за дверью, как звук. Столовая снова замерла — но теперь в ней чувствовалось движение. Будто вода в чаше, которую потревожили, и волна только собиралась дойти до краёв.

Орхидеи в вазе задрожали, но не от сквозняка, а как будто в предчувствии. Канг Ин-хо, приёмный сын бывшего главы влиятельного преступного синдиката, с неизвестным происхождением, шёл в самое сердце чебольского мира — и стол был уже накрыт.

***

Квартира Чон Со-мин в «Лотте Касл» была словно вырезана из журнала: светло-бежевые стены, деревянный паркет, чёрно-белые постеры в рамках. Минимализм с претензией на уют. Ни пылинки, ни лишней чашки — кроме той, что стояла на барной стойке, как экспонат. Пустая, чуть скошенная вбок.

Но в этом порядке был чужеродный остров — диван. На нём растеклась Ким Хе-вон, поджав ноги, в оверсайз-худи, с запотевшими очками и растрёпанными волосами. Ноутбук с открытым Instagram, кольцо для селфи, смятый плед на диване. Плед — сбившийся, как мысли. За окном мерцали огни Сеула, их отражения падали на паркет — как напоминание: ночь не спит.

Хе-вон сидела, поджав ноги. Длинные чёрные волосы падали на лицо, очки запотели от слёз. Флисовый рукав был мокрым — она вытирала щёки, но слёзы текли, как лайки под чужим постом. Телефон лежал рядом, экран светился сообщением от Со-мин-ним: «Еду домой, скоро буду». Больше часа назад.

Щибаль, где она?

Хе-вон шмыгнула носом, сжала плед — но это не спасало от мрачных мыслей. Всё из-за этого Ин-хо.

У Хе-вон всё началось с девчоночьего упрямства, с желания доказать родителям, что она не такая, как они хотят. Их традиционные корейские взгляды рисовали её в университете — с книгами по хангук и математике. А Хе-вон мечтала о блоге: миллионы подписчиков, TikTok, фотосессии в Каннаме. Но её аккаунт, начатый с амбицией два года назад, напоминал черновик — милый, но пустой. Посты выходили редко, без системы. Визуал — пастель, кофе, цветы — выглядел красиво, но без души. Темы — мода, лайфстайл, Сеул — не цепляли. Она знала это. И каждый лайк, которого не было, бил по самолюбию.

А потом появился Ин-хо-я. Импровизированная фотосессия, когда они с тётей в ночь прибытия на вокзале КТХ в шутку изображали фотомоделей, изменила всё. Буквально на следующее утро её пост «выстрелил» — сотни лайков, комментариев, репостов. Фотографии, сделанные Ин-хо на вокзале, буквально взорвали её блог. Его заметили даже в редакции Чосон Ильбо!

Почти мёртвый аккаунт, задышал. Словно Ин-хо щёлкнул пальцами — и волшебным образом вдохнул в него жизнь.

И вот теперь этот волшебник охладел. Как стекло барной стойки.

Всё из-за той дурацкой ссоры. Со-мин пыталась «покомандовать» Ин-хо, как привыкла на своей должности в офисе Daewon Group. Потребовала поехать с ними, отказавшись от своих планов. Ин-хо тогда пошутил, что раз он ещё не умер, то ему нужно доделать свои дела, от которых они его отвлекли. А Со-мин продолжила давить и он просто развернулся и ушёл.

Ну а Хе-вон... она тогда встала на сторону тёти.

Зачем? Она не знала. Наверное, просто хотела побыть с ним ещё — особенно после ужасной сцены в морге. Они тогда с тётей там рыдали на пару. А потом Ин-хо на мотоцикле приехал к крыльцу Центрального Университетского госпиталя и лично их успокаивал, как будто это он взрослый.

«Откуда он вообще взял мотоцикл, — в который раз спрашивала себя Хе-вон, — и эту экипировку, в чём девушка не сомневалась, стоящую приличных денег». Но не находила ответа.

И вот сегодня волшебство исчезло, как забытый хэштег в глубинах сети.

Как он сказал? «Похоже, ты провалила свою роль моей девушки».

— Оммая... какая я идиотка, — пробормотала Хе-вон, уткнувшись в плед. Слёзы снова хлынули — горячие, как комментарии под вирусным постом.

Со-мин-ним говорила, что Ин-хо — просто взбалмошный ребёнок. Что он перебесится. Но Хе-вон чувствовала: это не так. Ин-хо особенный. В его взгляде было что-то, что сразу притянуло её к нему. И вот теперь полярность поменялась.

Телефон пиликнул — уведомление из Instagram, очередной комментарий под постом. Хе-вон бросила взгляд, но не взяла трубку. Без Ин-хо всё это казалось пустым и не важным.

Где тётя? Почему она не едет?

Хе-вон сжала плед сильнее. Ногти впились в ткань. Она хотела закричать, но вместо этого только всхлипнула и шмыгнула носом.

За окном «Лотте Касл» мерцал огнями. А в квартире, где всё было на своих местах, пребывали в полном беспорядке чувства Ким Хе-вон и её мысли. Они были разбросаны, спутаны и потеряны, как её блог в бесконечном потоке контента.

И где-то задерживался человек, с которым ей критически важно обсудить главный вопрос: что теперь делать… и как вернуть расположение Ин-хо-оппы.

***

В сопровождении Ён-су в столовую вошёл молодой человек. Высокий, худой, с чертами лица — словно вырезанными из другого этноса, времени и жанра. Его красота была почти угрожающей: холодная, точёная, как у античной статуи, забывшей, что она не должна двигаться в своём величии. Длинные руки, движения плавные, но немного угловатые, как у птицы, которая только что вышла из дождя и замерла с встопорщенными перьями. Чёрные, как смоль, растрёпанные волосы лишь усиливали это впечатление.