В платье и ещё и фате!

— Госпожа вяжет, — произнесла Милли, тщательно прикрыв за собой дверь.

— Даже не переоделась? — удивился муж, раздумывая, как бы обойти служанку.

— Она очень перенервничала, бедняжка, — защебетала Милли. — Это всё так быстро, так неожиданно, она совсем не привыкла к стольким людям!

— Наверное, мне стоит проявить терпение, — кивнул Дэйкер.

— Вы уж не наседайте на неё! — присела в книксене служанка, потянувшись ладонью к дверной ручке.

— Милли, — остановил Дэйкер, коснулся её руки. — Удели мне несколько минут. Расскажи о Шейли.

Девушка глянула на дверь, на Дэйкера. Кивнула.

— Я на минуточку, госпожа! — крикнула в щель и заперла дверь.

На ключ, который вытащила из кармана.

— Милли? — поднял бровь новоиспечённый супруг.

— Она боится оставаться одна, — пояснила служанка. — Вдруг зайдёт кто, а она и не увидит… понимаете? Поэтому просит всегда закрывать дверь, когда я не с ней.

— Понимаю, — согласился Дэйкер. — Тогда пройдём ко мне, — он распахнул створку уже своих покоев.

Девушка покосилась на хозяина подозрительно, но зашла следом за ним в гостиную.

Дэйкер обставил свои комнаты полностью сам, вчера как раз привезли мебель. Занятая подготовкой к свадьбе, Милли ещё не успела как следует рассмотреть, и сейчас с любопытством оглядывалась по сторонам.

— Уютно, — улыбнулась, задержавшись на картине меж окон, на которой был изображён парусник в морских волнах.

— Располагайся, — Дэйкер повёл рукой в сторону дивана, вызывая смущённый румянец.

Сам же отошёл к закрытому заслонкой камину.

— Что вы хотели узнать? — спросила Милли, примостившись на краешке дивана и расправив платье.

То самое, красивое, в котором она сегодня танцевала с Бэйном и которое так не хотелось снимать! Вот, пусть муж Шейли видит, что её служанка тоже ещё не переодевалась.

— Ты только хозяйке не говори, что я расспрашивал. Хочу побольше узнать о ней, а то не было времени познакомиться как следует.

— Что вы, что вы, конечно, я ей не скажу! Очень похвально, милорд, что вы так о ней заботитесь! Не каждый мужчина, знаете, станет терпеть… но наша Шейли, она очень нежная и слабая, её оберегать надо, да!

Выдохнув, она преданно глянула улыбнувшемуся мужчине в глаза:

— Так что спрашивайте, не бойтесь, чем смогу — обязательно помогу!

— Ты ведь давно живёшь в этом доме?

Дэйкер плеснул себе немного коньяка в бокал и поднёс к губам, вдыхая запах.

Хотелось выпить всё залпом, и одновременно нужна была ясная голова. Поэтому пока он довольствовался ароматом.

— Всю жизнь, милорд, — с готовностью отозвалась Милли. — Моя мамочка приехала с госпожой Мерсией, покойной матерью Шейли. Вы знаете, наверное, бедняжка умерла при родах. Моя мама была у неё служанкой, ну и осталась нянчить осиротевшую дочку. А я уж позже родилась и выросла здесь. В детстве все дети играли вместе, и Шейли с нами. Поэтому я её люблю прямо как подругу!

— Значит, ты помнишь, как Шейли потеряла зрение?

Дэйкер не сводил со служанки пристального взгляда, но та легко взмахнула рукой:

— Что вы, я тогда совсем мелкой была! Уж и не помню ничего. Спонтанный всплеск магии, говорили, такое случается, к сожалению, — девушка огорчённо вздохнула.

— А что же, ей не нанимали учителей? — Дэйкер всё же сделал совсем небольшой глоток, перекатывая послевкусие на языке.

— Нанимали, да они ж не постоянно рядом-то, а детям, знаете, экспериментировать очень хочется, не всегда могут силу соизмерить да последствия просчитать.

— А меня помнишь, Милли? — улыбнулся Дэйкер.

Девушка смущённо покачала головой:

— Совсем не помню, простите. Я же в вашем имении не бывала, да и вы здесь не особо частым гостем были.

— И я тебя не помню, — признал Дэйкер. Чуть помолчал и добавил: — А что же стало с теми детьми, которые играли все вместе?

— Ой, господин, — засмеялась Милли, — ну вы спрашиваете. Да кто куда разбрелись! Кто в наёмники, кто в столицу подался. Здесь почитай только конюх и остался, если не ошибаюсь.

— Конюх? — заинтересовался сыщик. — Который из?

— Э… — озадаченно отозвалась Милли, глядя с явным недоумением. Мол, что за дело вам до конюха, милорд? — Майко зовут. Да он ещё младше меня!

— А помнишь такого Танзу Лоуда?

Глаза Милли округлились:

— А почему вы спрашиваете?

— Помнишь, стало быть, — приподнял бровь Дэйкер.

— Так умер он. Сгорел вместе со всей семьёй в том пожаре, в котором и ваше имение. Вы разве не знаете?

Дэйкер несколько мгновений смотрел на неё, словно что-то обдумывая. После вздохнул: