Атмосфера за окном была наполнена предвкушением. Слышались возбуждённые голоса, смех, спортивные пересуды. Многие были одеты в лучшие одежды, на некоторых виднелись цвета и символы мелких кланов или школ. Все направлялись к одному месту — на большую арену для боевых искусств и церемоний, примыкавшую к храмовому комплексу. Именно там, как я знал, и должно было проходить испытание.

— Как много народу, — тихо проговорила А Лань, прилипшая носом к оконцу. В её голосе слышался лёгкий страх и восхищение.

— В этот день, его всегда много, сестра А Лань, — отозвалась Сяо Бай, сидевшая напротив нас. Её лицо в полумраке кареты было серьёзным. — Для многих молодых клановых практиков это главное соревнование. Шанс проявить себя, заслужить славу и расположение старейшин. А для независимых — единственный билет в мир, закрытый для простолюдинов.

Мама всё это время молча держала мою руку. Она смотрела не на улицу, а на меня, словно пытаясь запомнить каждую черту.

Карета свернула на широкий, запруженный народом проспект, ведущий прямо к арене. Теперь даже через вуаль был виден масштаб происходящего.

Величественное здание арены из светлого песчаника, украшенное резными колоннами и барельефами с изображениями эпических битв и духовных зверей, возвышалось впереди. Вокруг него кипела жизнь: продавали прохладительные напитки и закуски, заключали пари, просто глазели. Стража в парадных доспехах с трудом сдерживала напор толпы, пропуская только обладателей специальных пропусков или представителей знатных семей.

Наша карета, украшенная гербом клана Сяо, беспрепятственно миновала основной кордон и въехала в закрытый внутренний двор, вымощенный белым камнем. Здесь было куда просторнее и тише. Взгляд упал на несколько других роскошных экипажей, припаркованных во дворе, там же виднелись группы молодых практиков в дорогих одеждах, нервно проверяющих снаряжение или беседующих с наставниками.

Дождавшись, когда перед нами откроют двери, мы вышли. Воздух здесь был напоён запахом ладана и дорогих благовоний. Слышался приглушённый гул многотысячной толпы, собравшейся на трибунах, и вокруг чувствовалось напряжение.

— Почтенная матушка Ли, сестра А Лань, — Сяо Бай обратилась к моим родным. Один из её стражников молча подошёл ближе. — Мой человек проводит вас на трибуны. Клан Сяо выкупил для своей свиты ложу с хорошим обзором. Вам там будет безопасно и всё будет видно.

Мать кивнула, на мгновение задержавшись, чтобы поправить несуществующую складку на моём алом рукаве.

— Будь осторожен, сынок.

— Я знаю, что делаю, — улыбнулся я. — Можешь быть спокойна.

А Лань бросилась меня обнимать, потом, покраснев, отскочила и последовала за стражником, ожидавшим их у входа на внутреннюю лестницу для почётных гостей.

Я и Сяо Бай остались вдвоём. Она бросила на меня короткий оценивающий взгляд.

— Готов?

— Как никогда, — кивнул я, и мы направились к широкому, украшенному флагами проходу, ведущему прямо на арену.

Гул толпы нарастал с каждым шагом. Пройдя по затемнённому коридору, мы вышли на ослепительный свет.

Арена представляла собой огромный овальный амфитеатр под открытым небом. Каменные трибуны, поднимающиеся уступами, были заполнены до отказа. Пёстрые одежды зрителей сливались в живую, шумящую реку. В центре, на ровной песчаной площадке, уже стояли несколько групп молодых людей — претендентов.

С противоположной стороны арены возвышалась огромная платформа, на которой восседали старейшины Гильдии Алхимиков и представители главных кланов. Среди них я узнал суровое лицо Старейшины Гу и отца Сяо Бай.

Мы сошли вниз на песок, присоединившись к другим ожидающим. Десятки взглядов немедленно устремились на нас. На Сяо Бай — с почтительным любопытством или завистью. На меня — с удивлением, оценкой, а иногда и с плохо скрываемым пренебрежением.

Сяо Бай, казалось, не замечала этого. Её взгляд методично сканировал конкурентов, отмечая потенциальных союзников и врагов. Я последовал её примеру. Большинство собравшихся были на уровне третьей-четвёртой Звезды Ученика, их энергетические сигнатуры колебались от уверенных до нервно-дрожащих. Выделялись лишь несколько человек.

У самого края арены стояла группа в одеждах цвета тёмной меди и охры — клан Цзинь. Я автоматически начал искать знакомые лица: коренастого Цзинь Сюна, близнецов Мао и Пи, но их не было.

Вместо них в центре группы, опираясь на длинный посох с набалдашником в виде стилизованной змеиной головы, стоял Цзинь Тао. Его лицо было бледным и вытянутым, а тонкие губы складывались в самодовольную, ядовитую усмешку. Его Ци была не такой плотной, как у бойцов, но он явно был на Пятой Звезде Ученика.