Рядом на полках из тёмного дерева аккуратно стояли тигли и котлы разных размеров — от маленьких фарфоровых чашечек до массивного чугунного котла, в котором можно было бы сварить зелье для великана. На отдельном столе были разложены инструменты: серебряные лопаточки, костяные и золотые иглы для прокалывания энергетических капсул, набор агатовых пестиков и ступок. В углу дымился небольшой сосуд с тлеющими благовониями, очищающими воздух от посторонних энергетических примесей.

Это был рай для алхимика.

Я закрыл дверь, повернув ключ дважды, и ощутил, как по периметру комнаты активировалась слабая, но надёжная формация, изолирующая от звуков и посторонней энергии. Здесь меня никто не потревожит.

— Оптимальные условия для работы созданы, — передо мной материализовалась сияющая фигурка Юнь Ли. — Однако твоего текущего контроля над Ци будет недостаточно для создания пилюль. Пришло время углубить твоё понимание огня, — заявила она, и её голос стал как у строгой учительницы. — До сих пор ты воспринимал пламя как внешний инструмент. Но для настоящего алхимика пламя — это продолжение его воли. Ты должен чувствовать каждый язычок, каждую колеблющуюся частицу.

Она указала на горн.

— Разожги его, направив энергию к его центру.

Я кивнул, подошёл к горну и положил руку на холодный базальт. Глубоко вдохнув, я выпустил тонкую струйку Ци в сердцевину устройства. Угли, сложенные внутри, тут же вспыхнули ровным алым свечением, и показались слабые язычки пламени.

— Для начала неплохо, — улыбнулась Юнь Ли. — А теперь усложним задачу. В каждом пламени есть два «узла» — точки с разной температурой и энергетической плотностью. Холодная и горячая. Они постоянно перемещаются. Твоя задача — мысленно, силой воли, поймать их.

Я встал перед пламенем и сосредоточился на потоках энергии. Горение, даже небольшое, всё равно было ужасно нестабильным процессом. Прошло, наверное, не менее получаса, пока мне наконец не удалось разглядеть узлы.

Один пульсировал ровным, но прохладным синим светом. Другой плясал ослепительно-белым вихрем.

Я попытался сконцентрироваться, мысленно обволакивая каждый узел отдельным слоем своей Ци, пытаясь их изолировать. Это было невероятно сложно. Моё сознание разрывалось на две части. Как только я фокусировался на охлаждении синего узла, белый тут же начинал бушевать, требуя больше энергии, и наоборот. Пот заливал мне лицо. Голова раскалывалась от непривычного напряжения.

— Очень плохо, Ли Хань! — голос Юнь Ли, которая уже давно исчерпала своё время в материальном мире, прозвучал прямо у меня в голове. — Ты борешься с огнём! Ты пытаешься его заковать в цепи! Это тупиковый путь! Огонь не враг. Он твоё дыхание. Твоё сердцебиение. Ты же не пытаешься контролировать каждый удар сердца по отдельности? Ты просто позволяешь ему биться. Дай пламени течь. Направляй его, а не души!

Её слова, как всегда, попали в самую суть. Я снова глубоко вдохнул и отпустил контроль. Вместо того чтобы силой удерживать узлы, я просто наблюдал за ними, чувствовал их ритм, их природу. И затем, плавно, как дирижёр, ведущий оркестр, я начал не сдерживать, а направлять. Я позволил энергии от горячего узла перетекать в холодный, стабилизируя его.

И это сработало. Алое пламя в горне замерло, превратившись в почти неподвижную, переливающуюся сферу. Головная боль отступила, сменившись странным, холодным умиротворением.

Я действительно чувствовал это пламя и мог менять его температуру по своему желанию. Оно было не просто инструментом в моих руках — оно стало их продолжением.

— Хорошо, — голос Юнь Ли прозвучал одобрительно. — Ты обрёл базовый резонанс с огнём. Но алхимик не кочегар, равномерно прогревающий помещение. Он ювелир, работающий с драгоценными материалами, каждый из которых требует своего подхода. Теперь ты научишься не просто чувствовать пламя, а управлять им.

Перед моим мысленным взором возникла новая схема — на этот раз не статичная, а динамичная. Я увидел, как узлы внутри пламени можно разделить на несколько, создавая области с разной температурой.

Изучив схему, я снова вернулся к созерцанию сферы пламени передо мной. Теперь она виделась мне сложной структурой, которую можно перестраивать. Я сосредоточился, направляя свою волю, и разделил каждый из узлов на три части. Это было похоже на попытку одновременно рисовать разные фигуры левой и правой рукой.

В первой точке я просто подал всю энергию на горячий узел. Пламя в этом месте побелело и зашипело, словно раскалённая сталь. Во второй точке, я, наоборот, усилил холодный. Правда, тут пришлось всё тщательно контролировать, ведь если переборщить, то пламя потухнет. Вторая область стала больше, её цвет сменился на тёмно-алый, а жар от неё стал умеренным и ровным.

С третьей зоной было сложнее всего — я попытался задать ей ритм, то сжимая, то расширяя её с определённой частотой. Пламя там начало мерцать, переливаясь от багрового к оранжевому.