— Душечка! — прижимал руки к сердцу страдающий молодой муж: — Ну давай я подам в отставку? Будем жить, как частные лица…

— Не вздумай. — мгновенно успокоившись, отрезала Смеяна: — На твои подачки от брата можно только медленно дохнуть от голода. Завтра пойдешь обратно к дяде Косте (так молодая жена называла местного князя), там встретишься с одним лицом и примешь его предложение. А теперь иди ко мне, милый. Твоя зайка так страдала от всего этого, навалившегося на нас, ужаса.

На следующий день, в кабинете «дяди Кости», некий тип предложил Дмитрию Александровичу спасти территории, подвластные его брату, от сползания в дикость и нищету, так как Олег Александрович смертельно болен и слаб рассудком, а власть над обширными землями подгребла под себя проклятая ведьма Гюлер, которая уже сейчас ставит на все посты своих диких родственников. К чести Дмитрия, он долго колебался, принимать или не принимать сомнительное предложение, целых два дня, но ночная кукушка, грамотно чередуя истерики и ласку, направила молодого супруга на правильный путь. А дальше, все было практически готово. Князь Якутский нужен был лишь, как знамя, как последний Булатов, бренд, если говорить языком будущего. Оружие, деньги, вернее бумага на право получения денег, маги и прочие командиры отрядов, да даже поминутный план переворота — все было подготовлено к услугам молодого братоубийцы.

Глава восьмая.

Безусловно, от брата я ожидал чего-то подобного, но не думал, что он спокойно переступит через родную кровь. Мне, попаданцу, он никто, но ведь Олег ему родной брат. Или покойный папенька настолько ненавидел своего младшего сына, что пропитал этой ненавистью ко мне всех остальных своих детей?

— Что думаешь? — я повернулся к сидящей молча в уголке, утонувшей в широком кресле, жене.

— Он твой брат, хотя и паршивый…- скривилась Гюлер.

Дмитрий вскинулся возмущенно, но у него хватило ума промолчать.

— Согласен. Но он не нужен живым. Как-то сыграть на его победе уже не получится, уверен, что все, кто заинтересован в его победе, уже в курсе, что Дмитрий бездарно проиграл. Держать его в тюрьме? Отправить брата на Шпицберген, заперев в заброшенной шахте, надеть на лицо железную маску? Наверное, проще расстрелять и вся недолга.

Я подошел к шкафу, достал оттуда географический атлас, пролистал несколько страниц.

— Дмитрий, подойди сюда.

Брат повиновался, подойдя ко мне, не скрывая презрительного выражения лица.

— Дмитрий, ты же генерал? Кто, кстати, тебе присвоил это звание?

— Ты же знаешь, что отец. Зачем спрашиваешь?

— Скажи, ваше высокопревосходительство, в скольких сражениях, боях, кампаниях ты участвовал, сколько раз выиграл?

— Я много раз командовал конным полком княжества Булатовых, всегда выполнял поставленные задачи.

— Погоди, по, когда я приехал в Покровск, никакого конного полка не было, если не считать тех двух десятков всадников…

— Полк был кадрированный. Если есть знамя полка, командир и шеф полка, штаб…

— А шеф полка — это ты, Дима? Я правильно понимаю? И, на учениях, вы, развеселой компанией из двух десятков офицеров, изображали выполнение задачи, правильно?

Я вспомнил, как в прошлой жизни, во время службы в Непобедимой и Легендарной, мы, солдаты, целый месяц бегали по ночам вокруг военного городка, громко рыча, изображая кто танк, кто боевую машину пехоты, в рамках подготовки к «столичной проверке», строясь в механизированные колонны.

— В общем так, Дима. — я встал, что заставило подняться и братца: — Слушай мое решение. Своё княжество ты мне передаешь во временное правление, пока ты вновь не сможешь вернуться к обязанностям правителя. А потом ты отправишься в одну из орд, Гюлер тебе подскажет, в какую, и если ты князь и настоящий генерал, то меня интересует вот этот регион.

Я положил ладонь на Северный Кавказ и владения Ширваншаха.

— Если нужны деньги или снаряжения, отправишь мне нарочным письмо, я постараюсь поддержать тебя, в разумных пределах. Как понял меня?

— Ничего не понял. — помотал головой брат.

— А что тут непонятного? Поедешь в стойбище, можешь взять с собой всю свою свиту. До весны налаживаешь контакты, вербуешь сторонников из числа бедной и голодной молодежи, а весной выступаете. Что сможешь захватить — то и будут свои владения.

— А если у меня не получится?

— Что не получится? Завоевать себе кусок земли? Значит, падешь в бою, а я поставлю тебе небольшой памятник, конную статую возле семейного склепа в Покровске.

— Если не смогу никого поднять? Если за мной никто не пойдет?

— Значит, останешься в этой орде рядовым пастухом, глядишь, жену найдешь, детишки пойдут…- я пожал плечами, мол, что тут обсуждать жизнь скромного пастуха: — Все, Дмитрий, свободен, вернее, можешь отправляться в отведенное тебе помещение. О том, в какую орду сможешь уехать, тебе, в течение пары дней, сообщит Гюлер.

— Дорогой, тебе не кажется…- заговорила моя жена, как только шаги моего брата и конвоя затихли: — Тебе не кажется, что мои соплеменники не разменная монетка в твоих играх и не жертвенные пешки, которыми можно пробить путь для ферзя?