— Привет, — буркнул я, сжимая кулаки.

Вот так встреча. После всего. И теперь эта… эта прогулка по коридору. Имперский маг заблокировал мою магию, запечатал её до того, как я научусь контролировать. Розовый енот молчит. Если её кровавая магия снова пронзит меня сейчас… на этот раз всё будет кончено. Окончательно.

Неловкая пауза повисла между нами, тяжёлая и звенящая.

— Я… мы расстались? — вдруг спросила Лана, глядя куда-то мимо моего плеча.

Вопрос был настолько неожиданным, настолько абсурдным в свете последних событий, что у меня отвисла челюсть. Вся ярость, весь страх и недоумение вырвались наружу одним шёпотом, больше похожим на шипение.

— Лана, — прошептал я, и в голосе заплескалось столько горькой иронии, что она невольно содрогнулась. — Ты именно это хочешь меня спросить?! После того, как ты… после всего?

Лана потупилась, её пальцы нервно теребили складки платья. Она прятала взгляд, словно боялась увидеть в моих глазах отражение того, что натворила.

— Ты в порядке? — наконец выдавила она, всё ещё не решаясь посмотреть на меня.

— Да. Меня поставили на ноги, — ответил я сухо, чувствуя, как нарастает раздражение. Её забота сейчас казалась фальшивой, запоздалой. — И мне известно о твоём плане. О твоём… «решении» нашей проблемы. И я, конечно, в ахуе от такого решения.

Лана замерла. Казалось, она вот-вот распадётся на части от стыда и незнания, что делать дальше. Она ждала крика, проклятий, отвращения. Возможно, именно этого ждал и я.

Но вместо этого мои ноги сами понесли меня вперёд. Я подошёл к ней и, прежде чем сам осознал это, обнял её, прижав к своей груди. Она вскрикнула от неожиданности, её тело на мгновение окаменело, а затем обмякло. Она прижалась ко мне, запутав пальцы в моей куртке, и спрятала лицо у меня на груди.

И хоть мне и было до боли знакомо и приятно это ощущение — её тепло, её запах, — в глубине груди, прямо под рёбрами, где должен был биться источник моей силы, сидел маленький, холодный страх. Страх, что я обнимаю ту, что может в любой момент снова стать моим палачом.

Сначала это были просто тихие рыдания, которые сотрясали ее хрупкие плечи. Но вскоре плотина прорвалась. Она разрыдалась, горько и безутешно, захлебываясь слезами и словами, вжимаясь в меня так, будто я был единственной опорой в рушащемся мире.

— Прости… прости меня, я не знала, что делать! — всхлипывала она, и часть слов тонула в ткани моей куртки, но смысл был ясен. — Я не могла… не могла позволить им забрать тебя! Эта… эта другая… я видела, как она на тебя смотрит! Я не могла отдать тебя, понимаешь? Ни за что!

Ее пальцы впились мне в спину, словно она боялась, что я исчезну прямо сейчас.

— Решение… оно было таким быстрым. В голове просто щелкнуло. Но я бы не дала тебе умереть! Никогда! — она запрокинула голову, ее алые глаза, полные слез, умоляюще смотрели на меня. — Ты бы получил всё! Новое имя, новую жизнь… мы бы начали всё с чистого листа, только мы двое! Вместе! Эти дурацкие правила, эта проклятая аристократия… мне осточертело всё это! Надоело до тошноты!

Она снова спрятала лицо, а ее голос стал тише, но от этого еще более отчаянным.

— Я люблю тебя. Понимаешь? Безумно. Идиотски. Так, что готова была на всё… даже на это. Пожалуйста… умоляю, не бросай меня. Не уходи.

Я молча гладил ее белоснежные волосы, чувствуя, как шелковистые пряди скользят между моих пальцев. В груди бушевал ураган из противоречивых чувств.

Вот так поворот. Сука, как же всё так обернулось? — пронеслось в голове. — Она чуть не прикончила меня, а теперь рыдает в жилетку и говорит о вечной любви. И самое дурацкое, что я ей верю. Эта её одержимость, эта готовность сжечь всё дотла ради того, чтобы я принадлежал только ей… это и пугает до чертиков, и в каком-то извращенном смысле… цепляет.

Я чувствовал, как ее слезы пропитывают мою рубашку, и этот горячий, мокрый след был самым искренним ее признанием за все время. Она не оправдывалась, она каялась. И умоляла. И я, зная, что это опасно, что это больно, все равно не мог ее оттолкнуть.

— Тихо, — тихо прошептал я, все так же гладя ее по волосам. — Всё уже позади.

Но даже произнося эти слова, я ловил себя на мысли, что маленький, холодный страх в груди никуда не делся. Он просто притих, затаился, напоминая, что объятия, в которых я сейчас нахожусь, могут в любой момент снова превратиться в смертельные оковы.

— Мы найдем решение, — сказал я, все еще гладя ее по волосам, пытаясь успокоить и себя в том числе. — Я должен восстановиться и прийти в себя. Больше не пытайся меня убить. Ладно?

— Угу, — промычала Лана в мою грудь, прижимаясь еще сильнее, словно пытаясь впитаться в меня.

Нужно было перевести дух, сместить фокус с этой эмоциональной бури на что-то более приземленное.

— Пойдем в мою комнату. Попьем чая и все обсудим спокойно.

— В твоей комнате принцесса, — тихо, но отчетливо произнесла Лана.