Бергей скрипнул зубами. Представил Дарсу в лапах неведомого чудовища. Нет, это неправда. Это невозможно. Он закрыл лицо руками.

Эта мысль теперь его не покидала. Точила изнутри. Он до сих пор не видел «грызунов», о которых было столько разговоров, и прежде не жаждал встречи, но вот теперь его неудержимо тянуло в глубь куникулы. И однажды, когда туда пронесли еду, он, гремя кандалами, поковылял за рабом с лампой. Никто его не задержал.

В самом конце тоннеля тьма извергла из себя косматое человекообразное существо. Оно сидело на корточках и держало в руках большой продолговатый камень. Бергей содрогнулся. Камень был грубо обтёсан киркой в форме… спелёнутого младенца. И косматый баюкал его, негромко подвывая.

— Ты! — в грудь Бергея упёрлась широкая жёсткая ладонь другого «грызуна», Аорса, — кто?

Голый сармат был плечист и ширококостен, наверное, когда-то отличался не только силой, но и немалым жирком. Однако сейчас усох, хотя всё ещё выглядел куда бодрее остальных кандальников. При этом мужские причиндалы у него отсутствовали.

Бергей не ответил. Попятился.

— Дак? — угрожающе оскалился Аорс.

Бергей мотнул головой и отступил во тьму. Где сразу получил по спине палкой Фуфидия.

— А ты чего сюда припёрся? А ну марш назад!

Бергей повиновался.

С того дня он окончательно потерял покой и сон.

Перед глазами всё плыло. Голова кружилась. Забываясь сном, он видел брата в руках косматого чудовища. Дарса кричал, звал его на помощь.

Бергея трясло. Следующие два или три дня, вернее, их подобия, ему становилось всё хуже. Он еле волочил ноги, корзина стала совсем неподъёмной. Перед глазами мелькали красные сполохи. Голову будто тисками сдавили. А когда натянулись канатами мышцы, затрещали суставы и кости, он всё понял.

На невидимом из подземелья небе взошла полная луна.

Но здесь, во тьме, под толщей горы, Бергей не слышал голос Владычицы. Зов её был совсем слаб. Ногти на скрюченных судорогой пальцах так и остались ногтями.

Он встал и, спотыкаясь, снова побрёл вглубь куникулы. Никто его не остановил, рабы спали. В ещё недавно совершенно непроглядной темноте он видел белёсые силуэты каждого из них. Это тоже было даром Владычицы.

Ыы дремал, скорчившись вокруг своего камня. Рядом растянулся Аорс.

«Об’имав. Затискав дошмехти».

Бергей глухо зарычал, и косматый безумец тут же распахнул глаза. Они полыхнули, как две белых звезды, видимых только молодому волку. В следующее мгновение Бергей вцепился «грызуну» в горло. Тот захрипел, попытался оторвать пальцы убийцы. Он был сильнее юноши. Там. Наверху. Даже и здесь, но только не сейчас, не в эту ночь, пусть и не принёсшую Бергею полной силы.

Он хрипел, глаза вылезли из орбит. Бергей глухо рычал и продолжал давить.

Косматый обмяк.

Едва юноша это почувствовал, как в тот же миг чья-то костистая рука перехватила за горло уже его. Но удержать ликантропа, пусть и в замершем превращении, у сармата не получилось. Бергей вывернулся. Они схватились с Аорсом лицом к лицу. Сцепились и замерли на мгновение, тяжело дыша. Оба не проронили ни звука. Сармат не звал никого на помощь, давил своим немалым весом, а юноша, быстрый и гибкий, наполненный нечеловеческой силой, сделал нырок, проскользнул под рукой неискушённого в борьбе Аорса, прошёл в ноги и, зацепив голень, повалил противника. Весьма неудачно для того. Здесь не песок палестры, а грубый и острый камень. Череп сармата хрустнул и Аорс затих.

Бергей отполз на четвереньках от его тела. Повелитель Зверей и Владычица Луны так и не сумели в полной мере пробудить своё дитя. Дарованные силы покидали юношу с каждым ударом сердца. Вновь закружилась голова и он, так и не сумев встать на ноги, провалился во тьму. В беспамятство.

Дарса любил смотреть на огонь. Наверное, не меньше, чем на воду. В журчащих струях лесного ручья он видел неведомое и прекрасное море, корабли, а в огне… Сам не знал. Ему просто нравилось смотреть и мечтать.

Море он увидел на исходе зимы. Мрачное, под непроницаемой серой пеленой облаков. Оно не манило обещанием чудес далёких стран. Оно пугало.

Первый корабль, на который он попал, оказался не прекрасным грациозным лебедем, как в мечтах Дарсы. Протекающее беспалубное корыто, на котором в жуткой тесноте сбились в кучу сорок дрожащих от страха и холодного ветра детей.

Корбиту качало на волнах чёрного Понта, маленьких пассажиров мутило, рвало. Почти всех душил кашель. Двоих выбросили за борт ещё до первого порта. То, что они не дышат, заметили не сразу. С одним из них, уже окоченевшим, Дарса просидел вплотную целый день.