Герцог снова бежал, а утром принц Ги нашёл множество ям-ловушек между лагерем Эссина и городом, то есть вылазка и правда была бы дрянной идеей.

В общем, это сражение развлекло его высочество, и он продолжил сидеть в Тройхате, надеясь, что его война не ограничится созерцанием вод Мары.

Я написал ответное письмо, в котором говорит о том что 1 — основные войска маэнцев пока продвижения не имеют и оказаться вперёд всех в нападении на Монт может плохо для нас кончится и 2 — Штатгаль пока что завяз по пути к Монту, так что позитивных изменений пока нет, нужно проявить терпение.

Раз уж взялся за перо, то написал ещё два письма, одно Назиру, второе Эрику.

Назиру я написал, что исполняя приказ генерального штаба, начал продвижение к Эркфурту, однако противник выдавил меня южнее, в Ойдон, где я разбил местного герцога Эссина. Захватил Тройхат, захватил Эклатий, который затем оставил, чтобы кратчайшим путем двинуть к Эркфурту (и это часть истории была шита белыми нитками, потому что мне из Леса Шершней было проще добраться до густонаселённого региона столицы Монт, чем пытаться достичь Экрфурта). Однако завяз, веду бои с равными силами бруосакцев, рассчитываю, что иные ударные группировки маэнцев смогут отвлечь силы от меня, чем разблокируют движение вперёд.

Это я так толсто намекал, что иным военачальникам пора бы уже тоже показать хоть какой-то результат, а ещё — что я тут застрял, но без дела не сижу.

В моменте, когда я писал про «равные силы противника», мне захотелось заржать, потому что две сотни егерей это, конечно, не ровня Штатгалю, но Назиру об этом знать не обязательно.

Эрику я написал то же самое, разве что в более простых выражениях и сообщил, что понависаю угрозой для Монта с юга. Конечно, чем помогу остальным группировкам вторжения, но сколько времени понадобится Вейрану, чтобы меня отсюда выкурить, не представляю, буду держаться.

Отправил воронов, взял с собой «в поля» набор для принятия экзамена у Орофина и вернулся в северную часть леса, как раз вовремя, чтобы встретить «новую волну».

Я, вообще-то, ожидал панцирников. Маловероятно, что сюда двинут тяжёлую конницу, а вот панцирников могли, причём не сотню, а сразу полк, но пришли вовсе не они.

Я в это время дремал в режиме японского самурая, то есть — на боевом посту, в походном кресле в нашем лагере и будучи готовым пробудиться при первой же необходимости.

Разбудил меня Фомир, не особенно деликатно потрепав за плечо.

Открыв глаза, я увидел лицо Фомира и любое моё возмущение тут же испарилось. Морда лица мага была полна серьёзности и означала, что причины меня дёргать у него самые серьёзные.

— Говори, — мой голос был хриплым, не до конца проснувшимся, но это было и не особенно важно.

— Припёрлись враги.

— А конкретно? Панцирники? — я не мог сообразить, почему меня дёргает именно Фомир и отчего мой магистр бледен как полотно.

— Хрен там плавал, как ты говоришь, Рос… Это долбанные маги.

Я пару раз моргнул, переваривая сказанное и активировал Птичий Пастух.

Птица смотрела с высоты своего полёта на здорово пострадавший «Янтарный приют».

Маги шли без предупреждения. Не было ни труб, ни барабанов, ни злорадных кличей.

Это не конница и даже не егеря.

В момент, когда я начал смотреть, там уже стояло четверо магов Воздух в центре их расположения напряжённо трещал, словно от громадной доменной печи и с электрическими переливами.

Это были маги. Не такие как мои. Эти носили строгие, тёмные одежды, а в их глазах горел холодный, расчётливый блеск. Они выныривали из дрожащего воздуха и расходились широким полукругом, не смотря друг на друга. Как хорошо сыгранная банда, заранее знающая, что делать и чего ожидать от коллеги-соратника.

Их было немного, может, три дюжины, но каждый из них был сосудом силы, которую я знал и которой мне и в большей степени Фомиру оставалось только завидовать. Потому что любой из этих магов был долбанной ходячей ядерной бомбой, силой, которая не творила, а всё больше разрушала. Они появились, игнорируя проблемы дорог и расстояний, просто вывалились, словно сам папоротник на вырубке их породил, словно они тут родные и им тут, страшно сказать, рады.

Они не спешили, чуточку походили, держались вместе, иногда делая пассы руками и начали свое мерзкое действо, плести сложные заклинания.

Рой. Активация.

«Фомир, скажи, что ты не сидишь сложа руки?».

«Нихрена подобного».

«Если у тебя были какие-то сомнения, то знай, я санкционирую применение любых резервов, запретных приёмов, подлянок и запасов, которые ты берёг на чёрный день. Сдаётся мне, он уже выкатился из-за горизонта, этот самый чёрный день».