— Добрый день! Могу я вам помочь?

— Просто посмотрю.

Я бродила между вешалками, трогала ткани, снимала платья и прикладывала к себе перед зеркалом. Примерила два: шелковое в пол и коктейльное с открытой спиной. Покрутилась, посмотрела со всех сторон.

Не то.

Вышла с пустыми руками, и Артем двинулся следом.

Второй бутик, Gucci. То же самое: я внутри, он у входа, неподвижный и безучастный.

Третий, четвертый, пятый.

Я начала на него коситься, ловила себя на том, что ищу его глазами каждый раз, когда выхожу из очередного магазина. Предыдущие охранники хотя бы создавали видимость работы: осматривали помещение, следили за людьми вокруг, стояли наготове. Профессионалы, одним словом. Пусть бесполезные, но хотя бы старательные.

А этот…

Я вышла из Valentino и увидела, что он снова в телефоне: сидит на диванчике у витрины, на губах легкая улыбка. Кому-то пишет. Кому-то, кто заставляет его улыбаться.

Серьезно?

Мой отец платит ему двести тысяч в месяц за то, чтобы он сидел в торговом центре и строчил сообщения?

Я подошла к нему и остановилась прямо напротив. Он не сразу заметил, дописывал что-то.

— Эй.

Поднял глаза, спокойные, темные, непроницаемые.

— Ты вообще охранять меня собираешься или как? — я кивнула на его телефон. — Или тебе за переписку платят?

На его лице не было ни тени смущения, ни попытки оправдаться, ни намека на извинения. Он смотрел на меня, как смотрят на капризного ребенка, который требует внимания.

А потом медленно убрал телефон в карман, поднялся с дивана, расправил плечи и уставился на меня сверху вниз.

— Слушаю.

Я не нашлась что ответить и стояла перед ним, как дура, не в силах придумать ни одной достойной реплики. Он смотрел на меня сверху вниз, спокойный и невозмутимый, и ждал. Чего ждал? Что я буду извиняться? Умолять его вернуться к телефону?

Не дождется.

Я развернулась на каблуках и пошла в следующий бутик. Двери разъехались, впуская меня в прохладу кондиционированного воздуха и аромата фирменных духов.

Артем двинулся следом, только теперь он не остался у входа и не замер столбом у стеклянных дверей с руками в карманах. Он вошел внутрь, прошел мимо стойки с аксессуарами, остановился в двух шагах от меня, сложил руки на груди и уставился.

На меня.

Я чувствовала его спиной, затылком, кожей, это тяжелое, внимательное присутствие. Как будто я была не живым человеком, а манекеном в витрине.

Консультантка, миниатюрная брюнетка в бежевом костюме, подошла с профессиональной улыбкой.

— Добрый день, чем могу помочь?

— Просто смотрю.

Я двинулась вдоль вешалок, скользя пальцами по тканям. Кашемир, шерсть, шелк. Пальто, жакеты, платья. Цены на бирках начинались от ста тысяч и уходили куда-то в стратосферу.

Я взяла с вешалки платье, бежевое, прямого кроя, длиной до колена, и приложила к себе, глядя в большое зеркало в золотой раме.

Артем стоял чуть сбоку, отражаясь в зеркале, и разглядывал меня откровенно, не скрываясь. Как ткань ложится на мою фигуру, как смотрится цвет рядом с моим лицом.

— Не твой оттенок.

Я повернула голову.

— Что?

— Говорю, не твой. — Он кивнул на платье в моих руках. — Тебе в холодные тона надо, а это теплый беж. Будешь выглядеть как моль.

За моей спиной консультантка издала сдавленный звук, не то вздох, не то смешок. Я не стала оборачиваться.

Моль?! Он только что сравнил меня с молью!

Я опустила платье и повесила обратно на вешалку. Мои пальцы едва заметно подрагивали, от злости, разумеется, только от злости.

— С каких пор охранники разбираются в моде?

— С тех пор, как у меня появились глаза.

Он произнес это так спокойно, так буднично, словно констатировал очевидный факт. Небо голубое, трава зеленая, у меня есть глаза.

Потом кивнул куда-то в сторону, на дальнюю вешалку.

— Вон то синее попробуй. Хотя бы примерить.

Я стояла посреди бутика и не знала, что делать.

За всю мою жизнь ни один охранник не позволял себе комментировать мою внешность. Ни один человек из прислуги, если уж на то пошло. Горничные, водители, повара, садовники — все они делали вид, что меня не видят, опускали глаза, отходили в сторону, становились невидимыми. Так было принято. Так было правильно.

А этот стоит посреди дорогого бутика в своей черной футболке и армейских ботинках, рассуждает про оттенки и советует мне, что надеть, как будто имеет на это право.

— Я не спрашивала твоего мнения.

— А я не спрашивал разрешения его выразить.

Он пожал плечами, как будто мои слова его ни капли не задели, как будто ему было все равно, что я думаю.

Я схватила то синее платье с вешалки. Назло. Чтобы доказать, что он ничего не смыслит в моде, чтобы посмотреть, как ужасно оно будет сидеть, и ткнуть его носом в собственную глупость.