Дверь за Алисой закрылась с мягким щелчком.

Сергей Викторович несколько секунд смотрел на темную кожаную обивку, словно мог видеть сквозь нее удаляющуюся дочь, потом поднялся из-за стола и направился к бару в углу кабинета.

Бар занимал целую секцию книжного шкафа. За стеклянными дверцами поблескивали бутылки, расставленные с аптечной аккуратностью. Артем скользнул взглядом по этикеткам. Коллекция стоимостью в несколько его годовых зарплат. В армии.

Ермолов достал бутылку виски и два тяжелых стакана с толстым дном, плеснул янтарной жидкости на два пальца в каждый. По кабинету поплыл запах торфа и дыма.

— Садись. — Он кивнул на кресло, где минуту назад сидела его дочь. — Выпьешь?

Артем пересек кабинет и опустился в кресло. Кожа была еще теплой, а в воздухе едва уловимо пахло духами — чем-то цветочным и дорогим.

Ермолов подошел, протянул ему стакан и вернулся на свое место.

Артем пригубил и поморщился. Виски обожгло язык, прокатилось по горлу — хороший, даже очень. Артем не разбирался в элитном алкоголе, но разницу между этим и тем пойлом, которое они пили в казарме, ощущал отчетливо.

Ермолов откинулся на спинку кресла и сделал глоток, не сводя глаз с Артема. Оценивал, просчитывал. Так смотрят люди, которые привыкли читать других за первые тридцать секунд и редко ошибаются.

Артем выдержал этот взгляд спокойно. Он видел и пострашнее — в местах, о которых Ермолов, скорее всего, только читал в новостях.

— Ты знаешь, кто я. — Не вопрос. Утверждение.

— Знаю.

— Тогда понимаешь, почему моей дочери нужна охрана.

Артем кивнул.

Сергей Ермолов. Не просто богатый человек, не просто бизнесмен — строительная империя, государственные контракты на миллиарды, связи в правительстве и силовых структурах. Мосты, дороги, стадионы. Имя, которое мелькало в Forbes и в сводках о коррупционных скандалах. Друзей хватало. Врагов — тоже.

Дочь такого человека — мишень. Для шантажистов, похитителей, конкурентов. Для всех, кто захочет надавить на Ермолова или просто срубить легких денег.

— Ты пятый за полгода.

Ермолов поставил стакан на стол, и хрусталь звякнул о полированное дерево.

— Пятый телохранитель, которого я нанимаю для Алисы.

Артем ждал продолжения. Он умел ждать — два года в армии научили терпению лучше, чем любые книги по психологии.

— Первый продержался два месяца. — Ермолов загнул палец. — Второй — полтора. Третий — три недели. Четвертый сбежал, не дотянув до конца первого месяца.

Он замолчал, глядя в окно. За жалюзи сиял июньский полдень, но в кабинете царил полумрак, и кондиционер гудел, поддерживая прохладу.

— Она сложная, — сказал Ермолов наконец. В его голосе не было ни раздражения, ни злости — просто констатация факта. — Своенравная. Упрямая. Иногда даже кажется злой, но это не так. Привыкла, что весь мир вращается вокруг нее.

Он повернулся к Артему.

— Но я вижу в тебе потенциал.

— Почему?

Ермолов усмехнулся. На секунду он стал похож на обычного уставшего отца, а не на хищника с обложки Forbes.

— Предыдущим было за сорок. Семейные люди. Ипотеки, кредиты, дети в школах. Они держались за работу зубами и когтями, а Алиса это чувствовала. Подставляла их любыми способами, только чтобы доказать непригодность. Ты не смотри на ее внешний вид. Эта личинка ужа, если надо будет, и через печную трубу от тебя уползет прямо в своем красивом платье, чтобы сбежать к подружкам.

Он отпил еще виски.

— А ты молодой, только из армии. Тебе нужны деньги, это очевидно. Но ограничений у тебя меньше. Я прав?

Артем не стал спорить. Ермолов был прав.

Деньги нужны. Очень нужны. Мать болеет, сестра учится, отца нет уже десять лет. Он не боялся влезть ни в какое дерьмо. Из трубы достать? Достанем.

— Что входит в мои обязанности?

— Главное — чтобы она была жива и здорова.

Ермолов посмотрел ему в глаза, и взгляд стал жестким.

— Все остальное — твоя зона ответственности. Как ты этого добьешься, меня не интересует. Хочешь — уговаривай. Хочешь — приказывай. Хочешь — запирай в комнате. Мне важен результат. Я хочу работать и знать, что она под присмотром.

Артем не моргнул.

Все остальное. Карт-бланш. Полная свобода действий. Редкий работодатель дает такие полномочия — значит, ситуация действительно серьезная. Значит, предыдущие охранники уходили не просто так.

— Испытательный срок — месяц, — продолжил Ермолов деловым тоном. — Зарплата на испытательном — двести тысяч. Пройдешь — триста. Плюс жилье на территории, машина в пользование, полная медицинская страховка.

Двести тысяч. Для парня, который еще месяц назад получал армейское довольствие, это были огромные деньги. На них можно оплатить лечение матери, снять сестре нормальную квартиру, чтобы не ютилась в общежитии. Начать жить, а не выживать.