– Баррет Бонден, – сказал Стивен, отдышавшись. – я действительно тебе очень признателен. Очень благодарен, честное слово. Но тебе не стоит говорить об этой подзорной трубе коммодору. Я собираюсь сам отнести ее вниз и объяснить, что...

– А, вот она где! – воскликнул коммодор, приподнимая свою мощную фигуру над верхним краем платформы. – Вот моя труба. А я-то ее обыскался.

– Мне очень жаль, я причинил вам ненужное беспокойство... спасибо, Бонден, за твою очень своевременную помощь. Пожалуйста, будь так добр, передай доктору Джейкобу, что я, возможно, опоздаю на несколько минут, – Когда Бонден исчез, Стивен продолжил: – Этот добрый малый протянул мне руку помощи, когда она была особенно желанна: бриджи и туфли меня ужасно стесняли. Дело в том, что... – Он на мгновение заколебался. – Дело в том, – продолжил он более уверенно, – что на берегу было нечто, что меня чрезвычайно заинтересовало. Я не мог быть ни в чем уверен, не рассмотрев берег поближе, поэтому, увидев, что ваша труба висит на своем обычном месте, а вас рядом нет, я позволил себе, возможно, неоправданную вольность, схватил ее и поднялся на мачту так быстро, как только позволяли мои силы. И, клянусь, мои усилия были вознаграждены. Хотя, наверное, не стоило бы так говорить, но моя вольность тоже оказалась оправдана.

Все это время – довольно долгое, поскольку смущение превратило обычно быструю речь Мэтьюрина в сбивчивый монолог с частыми остановками, – Джек ревниво рассматривал свою драгоценную трубу, один из ахроматических шедевров Доллонда [65] , но, обнаружив, что она совершенно не пострадала, сказал:

– Что ж, я рад, что вы увидели, что хотели. Не сомневаюсь, что это был двуглавый далматинский орел.

– Видите облачко дыма над мысом, немного левее?

– Да. Похоже, будто они сжигают дрок на дальнем его конце, хотя делать это весной было бы странно. Мыс Сан-Джиорджио, я полагаю. Вы заметили, как иностранцы часто перевирают английские имена?

– Бедняги, но я надеюсь, что это имя, хоть и искаженное, станет добрым предзнаменованием. На дальней стороне этого небольшого выступа находится деревушка Сопопея с ее железистыми источниками, а в глубокой, защищенной бухточке, скажем, метров двести к югу от нее, находится верфь Саймона Маккабе, жалкого негодяя, который строил канонерскую лодку, пока его рабочие, не получив оплату, не сложили свои инструменты. Я думаю, что они сожгли верфь несколько часов назад, и этот стелющийся дым, которого стало значительно меньше с тех пор, как я впервые его увидел, поднимается уже только от оставшейся золы.

Стивен не был уверен в том, как его друг воспримет такую форму ведения войны, но когда корабль обогнул мыс, открыв взору верфь Маккаби, мрачные почерневшие руины которой Джек рассматривал в подзорную трубу с пристальным вниманием, то прежде чем сложить ее, он сказал:

– Хьюэлл видел недавно сгоревшую верфь на побережье Курзолы. Ее не было в нашем списке, но вон та есть, и сейчас я должен был бы заняться ей, отправив "Рингл" или шлюпки, если потребуется.

– В таком случае, вы бы тоже сожгли эту наполовину построенную канонерскую лодку. Даже если бы у нас было время, – которого у нас, безусловно, нет, – такой жалкий приз не стоил бы потраченного времени. Джек, должен сказать вам по секрету, что у нас есть союзники на берегу, довольно своеобразные люди, которые, признаюсь, руководят этими действиями. Полагаю, даже почти уверен, что вы увидите еще много сожженных верфей, прежде чем мы доберемся до Дураццо. Я понимаю, что этот способ ведения войны вам не по душе: в нем нет ничего славного. Но, как вы видите, он очень эффективен.

– Не думайте, что я такой кровожадный, Стивен. Я не стремлюсь к славе любой ценой. Поверьте, я предпочел бы увидеть, как первоклассный линейный корабль сгорит до ватерлинии, чем как будет убит или изувечен самый последний матрос, – Перегнувшись через поручень, он отдал приказы, которые начали уводить фрегат подальше от берега. – Давайте спустимся и посмотрим на список Кристи-Пальера с вашими дополнениями, – сказал он. – И могу я попросить вас расстегнуть ваши бриджи на коленях, оставить сюртук на этих стакселях, чтобы юнга забрал его позже, и спуститься в это отверстие? Я буду направлять ваши ноги.

Список был значительно дополнен секретными данными, полученными Стивеном и Джейкобом, и, когда ветер изменился на западный и усилился до той степени, чтобы можно было поставить брамсели, они направились вдоль побережья с приличной скоростью. Не проходило ни одной ночи, чтобы они не увидели хоть одного пожара, большого или не очень, по левому борту; и Стивен заметил, что Джек и штурман даже тщательнее обычного рассчитывали пройденное расстояние и что всякий раз, когда корабли оказывались напротив одной из верфей, Джек Обри оказывался на фор-марсе, а Рид поднимался повыше по такелажу шхуны, и они с мрачным удовлетворением рассматривали руины. Он также заметил, что атмосфера в кают-компании стала напряженной и на удивление сдержанной; они знали, что в работе разведчиков есть что-то такое, что не следует открыто обсуждать, хотя Сомерс, страстный рыбак, однажды выразился, что пылающий остов недостроенного корвета был больше похож на покупку лосося на рынке, чем его ловлю на хорошо насаженную мушку.

И все же они чувствовали и радость, и она достигла своего апогея у самого Дураццо, где все семь верфей (считая те, что находились в пригородах) были охвачены пламенем, озарявшим небо, и где мачты и реи небольшого фрегата и двух корветов пылали, как огромные факелы.

– Что ж, – сказал Джек, – может, это и не очень славно, Стивен, но, клянусь Богом, ваши союзники чудесно очистили все побережье; и хотя мы потеряли из-за этого небольшое количество призовых денег, они сэкономили нам кучу времени. Не зря ведь говорят, что святой Георг [66] приносит удачу.

– ---------

В Дураццо они повернули в открытое море, оставив пожары на берегу по левому борту, и поплыли по пустынным водам при неплохом бризе, позволявшем поднять брамсели. Но два дня спустя, вскоре после семи склянок на последней собачьей вахте, слабый северный ветер, который унес их так далеко, в последний раз вздрогнул и стих, и те, кто хорошо знал эти воды, говорили: "Теперь нас ждет настоящий левантер, приятель".