– Да, и что с того?

– Возможно, мистер Смит слышал, как один из наших матросов воскликнул: "Если бы только у нас был настоящий казначей, нам не пришлось бы бегать каждый раз и орать, когда нам нужен огарок". А один из офицеров с торговых судов спросил: "А что, у вас нет настоящего казначея?"

– Что ни говори, а я все же рад, что он к нам присоединился. Если бы у нас еще был такой же компетентный помощник штурмана. Бедняга Вэнтедж. Он был одним из самых многообещающих молодых людей, которых я когда-либо встречал, прирожденный штурман. Он наизусть знал "Необходимые таблицы" [27] , так что мог указать местоположение, даже не заглядывая в них. И он очень хорошо изучил сильные и слабые стороны "Сюрприза". Как же мне его не хватает! И все из-за этой проклятой бабы.

После заключения мира в 1814 году "Сюрприз", отправлявшийся якобы в экспедицию для обследования берегов Чили, вышел в море только с необходимой командой, без обычных мичманов и тем более юнг. На первом этапе плавания он доставил Софи Обри и ее детей, а также Диану Мэтьюрин и ее дочь в отпуск на Мадейру, и планировалось, что женщины и дети вернутся в Англию на пакетботе, когда "Сюрприз" отправится в Южную Америку. Но во время пребывания на этом острове юный Вэнтедж, гуляя по горам, встретил пастушку. Затем, после бегства Наполеона с острова Эльба, "Сюпризу" было приказано срочно следовать в Гибралтар. За отставшими были посланы отряды, стреляли из пушек, на мачте до самого отплытия развевался "Синий Питер" [28] . На борту собрался весь экипаж, кроме Вэнтеджа, и все считали, что пастух, не вовремя вернувшийся в горную хижину, убил его.

– Действительно, очень любезный молодой человек, – сказал Стивен. – Но я полагаю, что дон Хосе живет в этом большом доме, перед которым стоят два часовых.

Так оно и было, и дон Хосе оказался дома. Он принял их очень любезно; они со Стивеном обменялись столь характерными для испанцев изящными комплиментами, Джек время от времени кланялся, и дон Хосе проводил их до самой входной двери.

Так же дружелюбно их встретили адмирал Фэншоу и его секретарь. Джек представил Стивена, а адмирал сказал:

– Здравствуйте, сэр. Я хорошо помню, как вы лечили моего брата Уильяма после того жуткого боя у Альхесираса [29] , – Стивен поинтересовался здоровьем своего бывшего пациента. – Очень хорошо, благодарю вас, доктор, – сказал адмирал. – Сейчас он вполне может обходиться без костылей, и ему изготовили седло, которое позволяет ему совершать такие прыжки, которые бы вас изумили.

Вскоре секретарь сказал:

– Я полагаю, сэр, что мне следует отвести доктора Мэтьюрина к мистеру Колвину.

– Да, конечно, а мы с коммодором поговорим о конвоях.

– Простите, сэр, – сказал Джек адмиралу и, понизив голос, обратился к Стивену: – Если ваш разговор затянется, давайте встретимся в "Короне".

Следуя по коридорам за секретарем адмирала, Стивен размышлял о том, как получилось, что Колвин оказался здесь, а не на Мальте. Это был человек, с которым Стивен довольно часто имел дело, почти всегда в Лондоне или Гибралтаре; не будучи друзьями, они были достаточно хорошо знакомы. Колвин, вероятно, намеревался свести их разговор исключительно к разведке, к вопросу об Адриатике, но не смог удержаться от некоторой серьезности, прозвучавшей в его словах "Надеюсь, я вижу вас в здравии?", и чуть более сильно, чем обычно, пожал ему руку.

Когда секретарь адмирала покинул их, они сели, и Колвин с несколько наигранной бодростью начал:

– Я рад сообщить, что, хотя министерство все больше и больше беспокоится о медлительности русских, о том, что мы теряем время, и о возможности этого неожиданного вмешательства, мы, по крайней мере, предприняли ряд шагов, которые помогут нам в вопросе с верфями на Адриатике. Из Анконы и Бана наш друг-банкир, человек необычайно энергичный для своего возраста, смог не только отозвать все займы, предоставленные мелким и отдаленным верфям, работающим с французскими судами, но и предупредил всех поставщиков, чтобы они настаивали на наличных деньгах: никаких расписок, никаких обещаний. Он и его партнеры на побережье тесно связаны с теми немногими местными банками, которые есть на турецкой стороне моря; они не создадут никаких трудностей, как, конечно, и никто из беев или пашей. Мистер Ди прекрасно знает, что у всех этих маленьких верфей почти нет собственного капитала – они работают на заемные деньги, – и что, когда приходит день зарплаты, а ее нет, рабочие очень часто становятся опасными, крайне опасными. Они в значительной степени зависят от приезжих квалифицированных рабочих, в основном итальянцев. Я не знаю, сэр, будете ли вы испытывать какие-либо угрызения совести по поводу того, что имеете дело с карбонариями, или даже с масонами, вступая, так сказать, в союз с такими людьми, – или мне следовало бы сказать, используя их в своих целях.

И Колвин, и Стивен были католиками, и, как большинство себе подобных, они были воспитаны на некоторых любопытных представлениях: в детстве те, кого они любили и уважали, уверяли их, что всякий раз, когда франкмасоны устраивают официальное собрание, среди них неизменно присутствует сам дьявол, иногда в более или менее замаскированном виде. После короткой паузы Стивен ответил:

– Что касается карбонариев, то лорд Уильям без колебаний заключил с ними сделку на Сицилии...

– Говорят, что в этих краях они странным образом связаны с франкмасонами, и некоторые из их обрядов схожи.

Стивен покачал головой.

– Я знал только одного настоящего масона, – сказал он. – члена моего клуба, и когда он проголосовал за казнь короля, своего брата, его попросили уйти в отставку. Подобные вещи порождают в значительной степени иррациональные предрассудки. Но для того, чтобы я отказался от каких-либо средств положить конец этой гнусной войне, угрызения совести должны быть по-настоящему жестокими. Как я понимаю, вы считаете, что эти люди могут быть нам полезны?

– Да, могут. Многие итальянские плотники на верфях и даже некоторые местные жители – карбонарии. В то же время наши друзья в Анконе и Бане имеют большое влияние на своих собратьев-масонов в портах Адриатики – я имею в виду банкиров и финансистов, – и помешают им вовремя выплатить деньги рабочим. В это время года древесина по своей природе легко воспламеняется, и, когда пройдет два дня, а плата так и не будет получена, не будет ничего удивительного в том, если верфи загорятся. Карбонарии очень склонны к поджогам из мести, – я полагаю, это связано с их мистическими верованиями, – и совсем небольшое побуждение или ощутимая поддержка со стороны более энергичных людей, несомненно, привели бы к блестящим результатам. Я могу почти пообещать вам настоящую вспышку энтузиазма.