И поскольку нужный эффект не достигнут, а коротышка, как бы охотник, и с явно неплохой защитой тела, то сестренка… начинает играть бедолагой в футбол, аккуратно пиная его, делая пас до ближайшей стены, и получая пас обратно, из-за упругости плоти живого снаряда, и вновь пиная, окончательно решив использовать этот шарик по назначению.

— Она так может часа два делать, — обращаюсь я к Павлу, но достаточно громко, чтобы коротышка тоже услышал.

И он услышал! И сообразил! И взмолился о пощаде!

— Все! Хватит! Прошу! Я все понял! Прекрати пожалуйста! Я ИЗВИНЯЮСЬ! ПРОШУ ПРОЩЕНИЯ! ВИНОВАТ!

Сестра перестала его пинать, поймав мяч ногой, после очередного паса, остановив его и прижав к столу, с которого она и пинала этот, снарядик, до ближайшей стенки — бедный стол, уже почти не стол, а дрова!

— Развяжи меня, прошу, я буду паинькой. — взмолился коротышка слёзно, — Я итак калека… прости старика! Не признал! Я больше не будут так себя вести! Я уважаю пятерок! Я преклоняюсь пред ними! Честно-честно! Отпусти пожалуйста болезного!

Как видно решил он даже не поминать того факта, что поминал нашу матушку, дабы не провоцировать, самим упоминанием подобного. Мало ли, обидимся? А так… может мы и не услышали ничего! А нам просто… рожа его кривая не понравилась! Кто ж нас поймет, детей!

И… сестра его отпустила! Пусть и на то, чтобы развязать его, ушло куда больше времени, чем на то, чтобы связать. И бедолага, будучи отпущенным, встал, потирая запястья, и разглаживая шевелюру… и вынул откуда-то из складок одежды ножик из орочьей стали, и с криком «Сдохни, тварь!» кинулся на мою сестренку.

Только хренушки что эта зубочистка ей сделает! Нет, даже не так! Зубочисткой все же можно убить обычного человека! А это «шило воровское», но из дорогого металла, неспособно сестренку даже поцарапать! Разве что если в глаз ткнуть… но сестра допускать нож до своего тела не стала и близко — перехватила руку, заломала, увалила бедолагу на пол, и не отпуская конечность, внимательно глядя человеку в глаза, поинтересовалась.

— Дай мне хоть что-то, почему я не должна ломать тебе руку.

— Я больше так не буду, — прошептал человек, завороженно глядя в зеленые зенки сестрички.

Хм, а у самого то глаза не зеленые! Не… из Залиха значит? Полукровка? Еще один, да?

— Неверный ответ, — сказала сестра, раздался громкий хруст ломаемых толстых костей, и камеру затопил дикий ор боли ущербного человека, что имел дурость, кинутся с ножом на отравлено боле сильного охотника, хоть и ребенка.

— Хм, а говорили, что у него кости слишком крепкие для такого, — хмыкнул Павел, беззаботно смотря на происходящее, — Но видимо… они недооценили силу пятерок…

— Вы нас сюда именно для этого привели? — поинтересовался я у него, — Чтобы мы… малость помордовали этого болезного, и он… стал адекватнее?

— Павел! Падаль! Да ты! — заорал болезный, что как видно, сквозь собственный крик, все же услышал наш разговор, — Да ты конченный га… — и тут сестра взяла в захват его вторую руку.

— Еще аргументы будут? Костей в твоем теле как бы много. — улыбнулась она, глядя ему в глаза, — Я могу их все переломать, а потом начать вытягивать мышцы, и…

— Павел, псина, она… ААААА! — заорал человек, так как ему сломали и вторую руку, меж кистью и локтем, и сестренка стала примерятся к слому руки повыше, меж плечом и локтем. — Не надо! Прошу! Я все сделаю! — сказал он, видя эти её движения, смотря на девчонку заплаканном лицом, вот только сестра не реагировала на это все, беря ручку крепко, немного выворачивая и отводя в сторону, делая кости поближе к телу человека, и желая сломать её простым ударом ребра ладони.

— Не надо! Умоляю! Я на все согласен! Я будут делать всё, что прикажете! Буду служить! Готовить… вообще все что угодно! Только прошу! Не ломай мне руки… лиходейка сопливая.

Удар, и еще один перелом. И Павел поморщился, видимо все же наши действия оказались… более лихими, чем он ожидал. Видимо… планировалось… не столь много переломов, которые теперь придется лечить его людям — не зря же он дал некую команду неким людям, пока сюда шел! Наверняка тот жест значил что-то типо «Пусть целители будут наготове, понадобится…. Полечить тело после нашей беседы».

Мужчина-колобок тем временем разорался и разревелся, не в силах даже пошевелится от боли, от сломанных в трех местах костей. Да и унижение он получил… неслабое. Но сестренка и не планирует останавливаться на достигнутом! Схватила его за подбородок и внимательно посмотрела ему прямо в глаза, заставляя заткнутся, и на мгновение забыть о боли и прочих… неудобствах.

— Ты так и не сказал нам, что ты можешь. — сказала сестра, буравя мужичка немигающим взглядом.

Но в ответ получила только «хнук и хнчык» все же… сложно внятно думать и беседовать, когда… кости сломаны, и боль долбит в мозг набатом.