Как восставший из гроба мертвец из развлекательных историй в жанре «ужасы нашего мирка».

Итан прогревает ладони обычным жестом целителей, я останавливаю его:

— Тебе совсем скоро понадобятся все силы. Не надо.

— Не учи меня лечить, Ане, — ворчливо советует он и прикладывает ладони к моим вискам.

Золотое тепло смывает боль, уносит её. Голове становится легче и легче, почти прежняя ясность мыслей возвращается ко мне.

— Вот так-то лучше, — удовлетворённо кивает Итан.

Малькунпор вскоре уйдёт на смертельно опасное дело. Враги Ириза, кем бы они ни были, злобны и непорядочны настолько, что схватили девочку, виноватую только лишь в том, что влюбилась в их оппонента. Цели их ясны и понятны: заставить Ириза страдать.

Я же вижу. Вот он Старшей Ветви и должность у него очень такая серьёзная, влиятельна. А за Полину переживает. Не просто как за вариатора реальностей, на которого можно наложить лапу во благо своей семьи, а чисто по-человечески, я бы сказала. Парень, похоже, влюбился тоже, и готов наизнанку вывернуться ради того, чтобы его девушке перестала грозить любая опасность.

Хорошо.

Будь с его стороны один лишь голый расчёт, уж и не знаю, что я бы делала. Полинке ведь не прикажешь. Но и спокойно принять её выбор я бы тогда совершенно точно не смогла…

А Итан почему так рвётся сунуть голову в пекло? У него-то какой мотив? Научный интерес или что-то ещё?

Я осторожно беру его за запястья.

— Будь осторожен там, хорошо?

— Буду, — обещает он мне совершенно серьёзно, и я точно знаю, что врёт.

Любой мужчина скажет женщине то же самое, отправляясь на встречу со смертью.

Мне хочется обнять его, прижать к себе и прижаться самой, и остановить к чёрту время, потому что а вдруг у нас и осталась-то всего эта, одна-единственная, минута, когда слов нет и только и остаётся, что цепляться друг за друга, как утопающие за последнюю тростиночку.

Я почти чувствую, как мир вокруг нас плавится и крутится и проваливается куда-то туда, откуда нет возврата. А что чувствует он? И спросить бы, да как спросишь.

— Пойдём, — говорит мне Итан. — Пойдём, время!

Беру себя в руки. Встреча с родителями детей четвёртой генерации моего проекта «Огненная Орхидея». Встречу я должна провести безупречно. Так, чтобы никто не усомнился в самом проекте и не начал отказываться от детей…

Ни одного ребёнка я не брошу ни за что, я — в ответе. Они станут мне родными, я воспитаю их, как Полину, как любого из моих ныне взрослых сыновей. Я дам всё, что смогу, как той девочке с Аркадии, Десиме, к которой впервые за много лет моей практики пришлось применить в полной мере право создателя. Чтобы изолировать от впавшей в полный неадекват матери.

Древний закон, назначенный оберегать и защищать детей, рождённых в результате работы генетических лабораторий, до сих пор не отменён, и не будет отменён никогда.

Каждый ребёнок имеет право не только на здоровое тело и ясный разум, но и на счастливое детство.

Поэтому семьи следует сохранять всегда. Но если все возможности исчерпаны, то другого выхода нет. Меня не радовало случившееся на Аркадии. Нисколько. Никто из нас не потирает злобно руки, забирая детей от не справившихся с ответственностью родителей. К счастью, встречается подобное очень и очень редко. У Тойвальшен-Центра на моей памяти — вообще в первый раз.

Впрочем, мы всегда тщательно подходим к подбору кандидатов на контракты. Не каждый, кто хочет себе ребёнка с нашими модификациями, получает его. Дети — не прогулочные яхты класса «атмосфера-пространство»: взял, наигрался, выставил на продажу снова. Хотя и яхту, если вдуматься, тоже ведь доверят далеко не каждому.

И мне приходится. Рассказывать, объяснять, убеждать. Почему целый профессор от Номон-центра приглашён на осмотр? Что-то не так? Что именно не так? Косяк вашей Лаборатории? А мы не подписывались!

На что вы подписывались, в контракте оговорено. И на врачей-паранормалов на осмотрах по выбору Лаборатории Ламель, и на четвёртую генерацию нового проекта и на сам новый проект. Раздел «Права и обязанности сторон». Вы же ещё и тесты писали по документу, на тему «насколько хорошо представляю себе суть контракта» прежде, чем визировать его своим личным идентификатором.

Нам гарантировали паранорму пирокинеза у ребёнка, почему вдруг говорите о перепрофилировании на целительство?

И снова отсылаю в контракт. А там буковками по экрану чётко написано: паранорма проекта «Огненная Орхидея» не является жёстко привязанной к той или иной профессии. Можно пойти в армию, можно стать целителем, можно вообще никуда не идти, а заняться, скажем, обжигом глиняных вазочек. Ручная лепка во все времена ценится высоко. Профилирование опять же, на усмотрение Лаборатории Ламель.