Но Ириз-то каков? Откуда он-то знал, где можно найти оперативника Альфа-Геспина, а главное, как связаться с ним? Если этого подавляющее большинство народу в Федерации не знает и знать не может в принципе!

— Как ты? — сочувственно спрашивает Итан, беря меня за руку.

Жест профессиональный — определяем пульс — но прикосновение прошивает разрядом насквозь. Как хочешь, так и реагируй.

— Ничего, — отвечаю я. — Переживу. Бывало и хуже…

Сквозь полуоткрытые веки я вижу, как Типаэск прохаживается вдоль панорамного окна. Все его мысли — в инфосфере, как и положено перворанговому телепату. Здесь присутствует только малая часть его сознания, всё остальное — в различных информационных потоках, параллельных друг другу. Честно говоря, не представляю, как они выдерживают всё это. Мне хватает конференций: держать сознание в реальности и одновременно в инфополе конференции — та ещё задачка. Всего два потока сознания, редко — три, и мне хватает. А на первом ранге таких плоскостей разумной деятельности может быть много. Верхнего предела не существует.

— Сейчас тебе станет легче, Ане.

Мне вправду становится легче. Не сразу, постепенно, но легче. Как будто чугунные болванки снимают с головы, одну за другой.

— Неплохая визуализация, — комментирует Типаэск, возникая над душой.

Он отвёл крылья назад, сложил их вместе, и края совпали идеально. Если смотреть со стороны, кажется, что у него всего одно крыло. Как у бабочки, когда та сидит на цветке. Вот только бабочек такого размера не существует. Гентбарцы — не бабочки, их общественное устройство больше всего похоже на пчелиный улей. С поправкой на разум и несопоставимую с пчелиной продолжительность жизни.

— Тебе нужно проходить ранжирование дальше, Ане, — сочувственно говорит Типаэск. — Ты застряла.

— Не хочу, — отвечаю я. — Мне хватает!

— Скоро не хватит, — заверяет он меня. — Мы провели анализ проекта «Огненная Орхидея» исходя из двух ветвей реальности, отмершей и нынешней. Как только будешь готова, мы передадим тебе весь пакет.

— Ещё рано, — хмуро говорит Итан.

— Знаем. Но приобщиться она обязана. Потому что разработчик.

— Сат, — говорю я, собираясь с силами, — ты так спокоен… Вы, спецслужба, что, сталкивались уже с такой паранормой раньше? С вариацией реальностей, имею в виду?

— Служебная тайна, — скупо улыбается гентбарец, и почти сразу без перехода отвечает коротко и по существу: — Да. Но я этого тебе не говорил.

Раз не говорил, значит, даже под пытками я никому не выдам содержание нашего сегодняшнего разговора. Ментальный блок, что же ещё-то. Бедная моя голова…

— Как интересно, — вклинивается в разговор Ириз, и в его голосе снова звучит счастье тихого маньяка. — Получается, мир вошёл в зону нестабильности сейчас? Не думал, что доживу! Ведь вариатор реальностей никогда не приходит просто так, только в поворотные моменты, когда воздействие возможно.

«Это он ещё ничего не знает про полмиллиона детей моего проекта, — мрачно думаю я. — Он думает только о Полине…»

«То, что не знает Ириз, ему не повредит», — эхом откликается в ментальном поле голос Типаэска.

Понятно. Буду молчать, куда же я денусь. А как быть с сообществом «Врачи без границ»? Они подписали контракт на консультационные услуги с Лабораторией Ламель и получили доступ к материалам проекта «Огненная Орхидея».

На что мне дали понять, что и на этот вопрос ответ будет чуть позже. В том пакете с анализом моего проекта по двум реальностям.

— Собственно, всё, — говорит Типаэск. — Взрывное устройство в жилом блоке Полины обезврежено, нахождение преступников — определено с большой вероятностью. Операция начнётся скоро…

— Я с вами, — заявляет Ириз.

Кто бы сомневался.

— Вы с нами, но не потому, что умный, — тут маленький гентбарец умудряется улыбнуться так, что внезапно здоровый шкаф-Ситаллем каким-то образом смотрит на него снизу вверх. Убейте меня тапочками, я не знаю, как Сат это проделывает. Но его авторитет всегда подвешен где-то в центре Галактики, и ты перед ним — смешная пылинка с окраины. Даже не планета, а так, скажем, некрупное озеро.

— Вы с нами потому, что вы — стабилизирующий якорь для Полины Жаровой. Откат в третью реальность нам сейчас ни к чему.

— Да вот же, — говорю я, — пусть лучше мир останется таким, как сейчас, а то как бы хуже не стало!

— У вас есть основания полагать, что сейчас стало хуже, чем было раньше, доктор Ламель? — с живым интересом обращается ко мне Ириз.

— Ситаллем, — неприятным голосом одёргивает его гентбарец, — вопросы здесь задаю только я.

И тут же мне, телепатически:

— У тебя есть основания полагать, что сейчас стало хуже, чем было раньше?

— Сат, не издевайся. Ранняя манифестация паранормы пирокинеза заменилась на раннюю манифестацию паранормы вариации реальности — ты всерьёз думаешь, что это лучше прежнего?!

— Ты ещё не смотрела отчёт…

— Я предполагаю. Как автор проекта. Ты-то сам тот отчёт видел?

— По диагонали… И упустил важное, оказывается. Да, пятьсот тысяч вариаторов ясельного возраста мироздание не вынесет. Треснет…