Она кивает. И спешит уйти.

— Не нравится она мне, — делаю я вывод, разглядывая закрывшуюся за Тепловой-старшей дверь. — То есть, не сама девица, а семейка Тепловых мне не нравится. Кажется, эта семейка — гнилая, и не помешало бы Службу Психического Здоровья на них натравить. Так, между прочим. Чтобы поменьше о себе мнили.

— Однако, — говорит Итан, — но, может быть, ты не будешь делать поспешных выводов, Ане?

— Поспешных — не буду, — принимаю я решение. — Но рассмотрение новых контрактов с ними Лаборатория Ламель приостановит. Погоди, сейчас отдам все необходимые распоряжения…

Мы работаем с самой опасной и непредсказуемой паранормой из всех возможных. Каждый ребёнок, зачатый в нашей Лаборатории или её филиалах на других планетах — ценность, которой нет предела. Помимо собственно факта, что это — ребёнок, а значит, как и любой ребёнок, по умолчанию не товар и не игрушка, в него ещё вложена серьёзная научная работа. И доверять маленькую жизнь тем, кто не способен позаботиться о ней надлежащим образом, абсолютно недопустимо.

Десимы хватило. Что с ней сделали безответственные люди! «Могу родить сама, и вы никак мне не помешаете»… Да тьфу! Мы-то не помешаем — здесь очень сложно что-либо сделать! — но о самом ребёнке почему такая дурья голова никогда не думает?! Лишь бы зачать, а там трава не расти. Лишь бы родить так называемым естественным, природным, образом, а дальше — спасите-помогите, целители сволочи отказываются, лепечут что-то про безнадёжный случай, смерти моему малышу желают! Я это всё проходила на Ласточке. Мне это всё здесь, на Старой Терре, и вообще там, где живут дети моей биолаборатории, ни к чему совершенно.

Отсекать надо кандидатов в родители детям из наших проектов жёстче, вот что. Ещё и возраст надо повышать, помимо качества персонкода. Сразу на все десять лет чохом. Ведь двадцать два года, простите, это же ни о чём совершенно!

— Предварительный анализ готов, — говорит Итан, и барабанит пальцами по столу.

— И что? — с тревогой спрашиваю я.

— Давай вернёмся обратно? Здесь — не хочу.

Не спорю. У любых стен есть уши, а лишние уши нам сейчас ни к чему.

От яслей мы идём пешком, это быстрее, чем пытаться уехать транспортом. Частный в Лунном Города запрещён по вполне понятным причинам: борьба с генерацией излишнего тепла. Самая большая проблема городов замкнутого цикла именно теплоотвод. Здесь, на Луне, проблема стоит острее, чем на Старой Терре с её ледяным климатом.

Луна ведь крутится вокруг своей оси, пусть и медленнее, чем захватившая её когда-то давно планета. Здесь тоже есть суточная смена дня и ночи. А собственная атмосфера на Луне очень слабая, совершенно не защищает от жёсткого излучения. И когда над Селеналэндом восходит Солнце, городу приходится несладко. Все службы по утилизации излишнего тепла работают в повышенном режиме, и всё равно прохладой внутренний климат Селеналэнда не назовёшь. Лунная мода в такие дни предписывает одежду, которую на любой другой планете назвали бы пляжной.

Галереи, переходные мостики, обзорные площадки… Когда-то город начинался со всего одного-единственного купола, затем он прирастал по окраинам, по строгому плану — кольцами. Процесс продолжается до сих пор, к слову говоря, но стройки обеспечивают в первую очередь потребности лунных жителей. Иммиграционная политика здесь жёсткая, просто так взять и приобрести жильё невозможно. Если сюда приедет слишком много туристов для периодического проживания в собственном куполе, то технические службы не справятся с объёмом работ по поддержанию всегт этого хозяйства в порядке. А заставлять местных ютиться по лимитированным квартиркам, как семьсот лет тому назад, когда Селеналэнд только создавался, плохая идея.

— Смотри, — говорит вдруг Итан.

Впереди стоит невысокая тумба-информатор, над нею — скромный голографический рожок во всех проекциях. Завлекаловка рекламная, в духе карнавального веселья, охватившего весь город. Знаменитое лунное мороженное с ванилью. Классический рецепт, переживший века, натуральные продукты. Ну, если рекламе верить, конечно.

По факту там небольшой пищевой синтезатор вмонтирован в основание тумбы. За блюдами из натуральных продуктов езжайте на Старую Терру, да не под купол, там тоже без синтезаторов не обойдётся, а — в свободное поселение…

— У всех праздник, — говорю мрачно, — а у нас — работа. Пойдём, Итан, глупости это всё. Времени мало…

— А знаешь, что мы сделаем со временем, которого всегда мало, Ане? — спрашивает вдруг Итан.

Я примерно догадываюсь, но всё равно задаю вопрос, ведь его от меня ждут.

— Что?

— Наплюём на него. Пять лишних минут не помешает.

— Но…

— Разве ты не устала? Разве тебе не хочется остановиться, пусть ненадолго, и отпустить напряжение?

Я вижу острую складочку у него на переносице, отмечаю усталость во взгляде. Диагностика не опасна для целителя, это не коррекция высшего порядка, но и на неё нужны силы.

— Хочешь мороженого, так и скажи, — предлагаю я. — Зачем ходить вокруг да около? И знаешь, я тоже не откажусь!

Мы берём по рожку и идём по узкой дорожке обзорной галереи. Она выгибается высоким мостиком между двумя куполами, и в какой-то момент мы оказываемся в пустоте над сверкающим городом.

Как же красив Селеналэнд в праздничные дни! Купола, купола, купола — до самого горизонта, сияние света и цвета, чёрное небо над головой и седая половинка Старой Терры над горизонтом…