– Несомненно, вы знаете кратчайший путь к сердцу своих обожателей, – тихо промолвил Мур.

Вид у Роберта был довольный, только он вовсе не спешил выразить благодарность за отвоеванное для него место и даже не извинился за доставленные неприятности. Невозмутимость ему удивительно шла. Умение владеть собой делало его еще красивее и приятнее в общении. Глядя на Мура, вы бы и не подумали, что перед вами несчастный, балансирующий на грани полного разорения. Рядом с богатой наследницей он смотрелся как равный, и чувство равенства делало его спокойным – может, даже чересчур спокойным. Замечая, как он смотрит на мисс Килдар сверху вниз, обращаясь к ней с репликами, вы могли бы вообразить, будто Мур превосходит ее не только ростом, но и положением в свете. Лицо Мура еще сильнее посуровело, взгляд стал почти жестким. Они оживленно что-то обсуждали, стараясь говорить потише, и Шерли забрасывала его вопросами, а он явно отказывался удовлетворить ее любопытство. Один раз она посмотрела ему в лицо, мягко и в то же время настойчиво требуя более определенного ответа. Мур заулыбался и промолчал. Шерли вспыхнула и отвернулась, однако через две минуты он снова завладел ее вниманием. Похоже, взамен нужных ей сведений Мур надавал каких-то обещаний.

Судя по всему, мисс Хелстоун было плохо от жары – она становилась все бледнее. Чаепитие шло своим чередом, наконец прочитали благодарственную молитву, и Каролина поспешила вслед за Гортензией, которая уже вышла с мисс Манн на свежий воздух. Роберт Мур тоже поднялся – наверное, хотел побеседовать с кузиной, только прежде ему пришлось раскланяться с мисс Килдар. Тем временем Каролина скрылась из виду.

Гортензия приняла бывшую ученицу скорее с достоинством, чем с теплотой. Ее глубоко оскорбило распоряжение мистера Хелстоуна, к тому же она считала, что Каролина соблюдает его слишком неукоснительно.

– Ты ведешь себя с нами как чужая, – строго проговорила Гортензия, в то время как ученица сердечно пожимала ей руку.

Ученица слишком хорошо знала свою наставницу, чтобы возражать или упрекать в холодности. Она ждала, пока та отдаст дань своей церемонности, будучи уверена, что вскоре присущая ей bonte (я использую это французское слово потому, что оно означает то, что я имею в виду: не доброту как таковую и не добродушие, а нечто среднее) возьмет верх. Так и случилось. Гортензия вскоре пристально рассмотрела личико Каролины, заметила предательскую худобу и бледность и смягчилась. Расцеловав ученицу в обе щеки, она с тревогой осведомилась о ее здоровье. Каролина радостно ответила, что все хорошо, но если бы не мисс Манн, отвлекшая внимание Гортензии, ей пришлось бы подвергнуться подробным расспросам и выслушать бесконечную лекцию. Бедная старушка совсем утомилась и попросила проводить ее домой. От усталости она сделалась сердитой и даже не заговорила с Каролиной, к тому же ее белое платье и прелестный вид пришлись мисс Манн не по нраву. Одинокая старая дева предпочитала видеть ее грустной и в будничном коричневом шерстяном или сером хлопчатобумажном одеянии; сегодня она едва признала свою юную знакомую и приветствовала ее кивком. Гортензия заранее обещала проводить мисс Манн, поэтому дамы ушли вместе.

Каролина оглянулась в поисках Шерли. Посреди скопления юных леди, которых она всегда пыталась избегать, мелькнул радужный палантин и лиловое платье. В иные моменты Каролина испытывала смущение, вот и сейчас никак не находила в себе сил присоединиться к веселью. Впрочем, нельзя же стоять в стороне, когда остальные разбились на парочки или компании, и она приблизилась к группе своих учениц – прекрасных девушек, точнее, – молодых женщин. Те стояли и наблюдали за сотнями детей, игравших в жмурки.

Хотя мисс Хелстоун знала, что эти девушки любят ее, ей было неловко встречаться с ними вне школы. Трудно сказать, кто робел больше: она или ее ученицы. И сейчас она подошла к ним скорее для того, чтобы найти защиту, чем оказать им покровительство. Они поняли ее слабость и отнеслись к ней с присущей им деликатностью. На уроках они ценили ее знания и доброту, и теперь, за стенами классной комнаты, любезно закрыли глаза на ее застенчивость и не стали извлекать для себя выгоды. Хотя это были простые крестьянки, типично английская душевная чуткость не позволила им совершить столь грубую ошибку. Окружив Каролину, они спокойно улыбались, дружелюбно отвечая на ее сбивчивые попытки завязать беседу, как и полагается воспитанным английским девушкам. Вскоре она избавилась от смущения и почувствовала себя вполне непринужденно.

Сэм Уинн настоял, чтобы старшие девушки присоединились к игре с младшими, и Каролина снова осталась одна. Пока она размышляла, не скрыться ли в доме, подбежала Шерли, углядевшая подругу издалека.

– Давай пройдемся по лугу, – предложила мисс Килдар. – Я ведь знаю, как ты не любишь массовые гуляния.

– Не хочу лишать тебя удовольствия, Шерли, и уводить от нарядной веселой публики, которая добивается твоего внимания. Ты прекрасно со всеми ладишь, причем без малейшего усилия!

– Вообще-то я и сама устала. Разговаривать и смеяться со сливками местного общества – скучный и неблагодарный труд, Каролина. Я уже минут десять выискиваю в толпе твое белое платье. Мне нравится наблюдать за теми, кого люблю, среди других людей и сравнивать. Вот и тебя я рассматривала и поняла: ты, Лина, не похожа ни на кого. Есть личики и красивее твоего – к примеру, Гарриет Сайкс, рядом с ней ты померкнешь, – однако выглядишь милой, задумчивой и, я бы сказала, интересной.

– Прекрати, Шерли! Ты мне льстишь.

– Неудивительно, что тебя любят твои ученицы.

– Что за вздор, Шерли! Давай сменим тему.

– Тогда давай говорить о Муре, а заодно за ним понаблюдаем. Я его вижу!

– Где? – воскликнула Каролина, посмотрев в лицо мисс Килдар, как делала всякий раз, когда та упоминала любой предмет, находящийся далеко. Зрение у Шерли было лучше, чем у ее подруги, и Каролине казалось, будто секрет его орлиной остроты можно прочитать прямо на радужке серых глаз, либо же она просто пыталась угадать направление в ее ярком и проницательном взгляде.

– Вон там, – ответила Шерли, указывая на противоположную часть луга, на котором играла куча ребятишек, и прохаживалось множество взрослых. – Разве можно не заметить мужчину такого роста? Он возвышается среди прочих, будто Элиав[78] посреди простых пастухов или Саул[79] на военном совете… Кстати, это и есть военный совет, если не ошибаюсь.

– С чего ты взяла, Шерли? – спросила Каролина, наконец разглядев того, кого искала. – Роберт разговаривает с моим дядюшкой и пожимает ему руку. Значит, они помирились.