Лыткин перелистнул страницу. Еще одну. Пробежал пальцем по пергаменту. Перевернул несколько листов подряд, все быстрее и быстрее. Звук шуршащей бумаги стал резким, нервным.

— Это… что такое? — прошипел он наконец, поднимая на меня взгляд. — Это шутка какая-то, Николаев? Глупая, неуместная шутка?

Я наклонился, чтобы взглянуть. Страницы под переплетом были идеально чистыми. Не пожелтевшими, не выцветшими — а именно чистыми. Гладкий, плотный пергамент, на котором не было ни единой буквы, ни одного знака, ни даже следов когда-то существовавших чернил. Словно книга никогда не была написана.

— Странно… Я взял именно тот манускрипт, который был указан, — сказал я. — С той полки.

— Молчать! — Лыткин ударил ладонью по столу, заставив подпрыгнуть ручки в стакане. Он вскочил, тряся бессмысленным томом перед моим лицом. — Вы что, думаете, я слепой?! Или идиот?! Это пустышка! Бланк! Манускрипт, за которым приехали специалисты из самого Управления темпоральных исследований, оказался ПУСТЫМ! Вы знаете, что это значит?!

Ерунда какая-то! Или же… подстава от самого Лыткина?

— Я лишь выполнил ваше поручение, — повторил я, и мое спокойствие, казалось, обожгло его сильнее крика.

— Выполнили? — он криво усмехнулся, швырнув пустой фолиант обратно в футляр. — Вы провалили поручение! Вы подставили отдел! Из-за вашего, я даже не знаю, головотяпства или злого умысла, нам всем светит разгромная проверка! Вы думаете, вас просто так отпустят? Нет, Николаев! Нет!

Он тяжело дышал, собираясь с мыслями для финального, карающего аккорда.

— Прямо сейчас я оформляю на вас выговор! Официально! Посидите вечерами на второй смене, подумаете о своем поведении и о том, как вы будете без премий. А еще подумайте о ценности вверенного вам имущества и о последствиях своей вопиющей некомпетентности! И это еще не все! Я лично буду контролировать каждую вашу операцию! А с манускриптом… — он глянул на чистые листы. — Придется составлять акт об утрате. И в графе «Ответственный» я вашу фамилию напишу, Николаев. Теперь свободны!

Он плюхнулся в кресло, отворачиваясь, всем видом показывая, что разговор окончен. Вся его фигура дышала триумфом. Он добился своего. Нашел, за что зацепиться, чтобы вогнать меня в беспросветную кабалу ночных часов.

Хотел бы я ему врезать? Бесспорно. И врезал бы. Но одна мысль не давала покоя. Если я попал в этот мир через расслоения планов бытия в Архиве, то, возможно, смогу вернуться и обратно этим же путем. А значит за Архив я должен держаться и если вылечу — то потеряю последнюю ниточку, связывающую меня с прежней жизнью.

Я вернулся к своему рабочему, месту попутно размышляя — было ли это все подстроено специально? Все сходилось на том, что именно так и есть. Уж очень сильно все это походило на подставу, мне ли, решале в прошлом, не знать об этом?

Достаточно подсунуть на нужную полку эту пустую книгу, а потом отправить за ней меня. И если это доказать, то кары ждут уже не меня, а самого Лыткина. А доказать это может… говорящий кот Арчи! Он ведь живет там и наверняка все видел. Ценный свидетель!

Я улыбнулся. Хорошо смеется тот, кто смеется последним.

С трудом дождавшись обеденного перерыва, я вновь направился в восточное крыло хранилища. Взял с собой рюкзак с ланчем — пара бутербродов и термос с чаем. Тихий архив — идеальное место для спокойного перекуса. Конечно, есть в архив строжайше было запрещено и для приема пищи имелась столовая. Но я решил пока стараться лишний раз не светиться, особенно там, где много кто знал прежнего Леху Николаева. Пока еще не врос в свою новую шкуру.

Коридоры между основным корпусом и крылом были безлюдными. Я уже почти свернул к нужной двери, когда услышал голос. Низкий, властный, привыкший командовать. Босх. Руководитель Архива.

Он стоял у пожарного шкафа, полуотвернувшись, прижимая к уху сотовый телефон.

«Поза напряженная», — невольно отметил я.

Голос, хоть и громкий, звучал сейчас сдавленно, будто Босх пытался говорить уверенно, сквозь ком в горле.

— … Да, да, я все понимаю, — произнес он. — Но процесс поиска затягивается! Сложный фонд, ветхие материалы… Нет-нет, сохранность образцовая, можете не сомневаться! Просто нужна сверка по старым описям, а они, сами понимаете, местами требуют… коррекции.

Он помолчал, слушая что-то на том конце, и его лицо, обычно надменное и гладкое, исказила гримаса раздражения и страха.

— Ничего критического! — почти выкрикнул он, затем понизил голос, озираясь. — Просто временные… трудности. Ничего страшного. Возможно, влияние сырости в отдельных секторах. Мы работаем над этим. Усилили климат-контроль. Да, знаю, что сроки поджимают… передайте господину архимагу, что ситуация под контролем. Полный контроль. Никакой угрозы фондам нет. Да. До связи.