— Ерунда какая-то, — отмахнулся я.

— Не ерунда!

— Ты мне лучше скажи, почему молчат все об этом? Все-таки архив государственный — важная организация. А все молчат, старательно делают вид, что ничего не происходит. Однако артефакты для защиты тем не менее выдают. Вот только не надо мне про сор из избы рассказывать!

— Потому что говорить об этом… — он понизил голос до шепота, — … строжайший запрет. С самого верха. От Босха. «Не сеять панику. Не портить статистику. Не создавать поводов для проверок». Вот так и сказал. Он же докладывает ежемесячно самому императору о делах Архива. А кто в своем уме скажет Его Величеству что в Архиве беспорядок и грязи разведено всякой магической? Никто. А кто пойдет против Босха? Вот все и молчат. Раньше вообще просто ходили, на удачу в западное крыло. Это сейчас руководство навстречу пошло, обсидианы выдают, для защиты. Типа никого нет, но на всякий случай… лицемеры! И магические конструкты с печатями заставляет заучивать, чтобы отбиваться. Кстати, скоро экзамены очередные будут, готовиться надо.

— И все просто… молчат, потому что Босха боятся?

— Ну да. А что делать? — в голосе Кости прозвучала горечь. — Кому жаловаться? Охране? Они сами дальше вахты не суются, у них приказ. Полиции? Скажешь: «У нас в архиве черви пространственно-временные». Ну так докажи — предоставь видео доказательства. А их, сам знаешь, нет. Камеры такое не фиксируют. Тебя в дурку сошлют. Начальству? Босх сам первый прикроет. Ему главное — отчетность, чтобы фонды числились, а что в них на самом деле творится… Ему по барабану. Мы для него — расходный материал. Как и эти обсидианы. Сломался — получи новый.

Он допил свой кофе, смял стаканчик.

— Так что, Леха, — он поднялся, потянулся. — Терпи и молчи. И смотри в оба. Особенно ночью. Особенно когда становится слишком тихо. Червь любит тишину. А тебе целую неделю еще в ночную ходить. Да и монстры тебя обожают.

Я отмахнулся.

— Не нагнетай!

— Да я что, я просто предупреждаю!

Костя похлопал меня по плечу и пошел прочь.

День тянулся как холодная смола. После обеда суеты стало меньше, и я занимался тем, что механически вбивал данные в электронную базу — инвентарные номера, шифры, пометки о сохранности.

— Николаев!

Голос Лыткина разрезал гул офиса. Он стоял у своего стола, размахивая листком.

— Уснули? Вам поручение. В восточное крыло, хранилище семь-альфа. По заявке отдела прикладной темпоральной лингвистики. Извлечь и доставить в мой кабинет манускрипт «О рекомбинации смысловых полей в контексте стабильности линейного времени». Шифр Е-777-ТЛ. Без задержек. И без «трудностей с доступом», ясно?

— Ясно, — кивнул я, поднимаясь.

Восточное крыло считалось спокойным, «цивилизованным» — там хранились в основном теоретические труды и недавно оцифрованные коллекции. Никаких расслоений. Туда даже охранники заглядывали.

— Надеюсь, хоть с этим справитесь? — не преминул уколоть Лыткин.

— Придурок, — буркнул я.

— Что вы сказали?

— Говорю, конечно, справлюсь и что пойду прямо сейчас.

Длинные, залитые холодным светом коридоры восточного крыла были пустынны и тихи. Я нашел хранилище 7-А. Массивная стальная дверь с электронным замком. Я приложил пропуск, дверь с легким шипением отъехала в сторону.

Внутри царил идеальный порядок. Стройные ряды серых металлических стеллажей, уходящие в полумрак под потолком. Каждый ящик, каждая папка — на своем месте, промаркированы, пронумерованы. Тишина была настолько полной, что в ушах начало звенеть.

Шифр Е-777-ТЛ. Седьмой ряд, верхняя полка. Я нашел небольшой, в твердом переплете из потемневшей кожи том. Аккуратно снял его.

Именно в этот самый момент я почувствовал легкий сквознячок. Холодный, неприятный… Странно, дверь я закрыл. Откуда тогда дует?

Я обернулся.

Сквозняк шел из глубины прохода, за последним стеллажом. Там, в стене, должна быть аварийная дверь или технический выход. Но вместо нее я увидел просто… темный проем. Густую, непроницаемую черноту, нарушавшую строгую геометрию помещения.

Любопытство? Глупость? Или что-то еще — та самая тяга, что заставила меня в прошлой жизни лезть в самые опасные разборки — подтолкнуло сделать шаг. Еще один.

Но дойти до стены я не успел.

Раздался скрежещущий звук. Пространство вокруг меня дрогнуло, поплыло. Коридор, стеллажи — все это на мгновение превратилось в мираж. Магия? Она!

— Ты зашел не в ту дверь! — произнес нечеловеческий голос за моей спиной.

И на стену упала жуткая угловатая тень. Но не десяток узловатый конечностей меня смутили, и не размер существа — под три метра. А огромная пасть, усеянная сотней острых клыков, такая огромная, что может сожрать меня целиком, не пережевывая.

— Ты зашел не в ту дверь! — повторило Существо. — И ты об этом пожалеешь. Прямо сейчас.

«В странный мир я все-таки попал», — подумал я, глядя на жуткую тень на стене.

— Ты зашел не в ту дверь! — повторила тварь. — И ты об этом пожалеешь. Прямо сейчас…

Адреналин ударил в виски, но ясность от этого только обострилась.

«Обсидиан! Черт. Я безоружен!»

Не кристалл, так хоть палка — решил я. Мой взгляд метнулся по сторонам, выхватывая в полумраке у стены длинную деревянную ручку с металлическим наконечником — архивный крюк для снятия фолиантов с верхних полок. Хлипкое оружие против тени с клыками, но лучше, чем ничего.