Генри поднялся во весь рост. Он повернул голову к Дрейку и улыбнулся, как мог улыбаться гризли.

— «Ну что, брат?» — он ударил когтями о камень, активировав печати ветра и огня. — «Покажем этим паучкам, как умирают настоящие изгои?»

Дрейк с трудом поднялся на одно крыло. Его другая половина была уже бесполезна, но он активировал печать камня и ледяную печать. Лёд заструился по его ладони, камень под ним вздулся, как горб, превращаясь в стену.

— «Покажем», — ответил он мысленно. — «Хоть и недолго, но красиво».

Первые взрывные пауки уже достигли их. Генри шагнул вперёд, расплескивая огонь вокруг себя. Его пламя поджигало паутину, испепеляло наседавших существ, но каждый взрывной шар осыпал его кислотной смесью, оставляя на меху шипящие раны. Медведь рыкнул, превратился в огненную фигуру, и даже когда пламя на секунду было погашено водой, он снова разжёг его, используя ещё одну печать. Его когти резали мягкие брюшки, земляные пики вырастали под лапами пауков, разрывая их на части. Некоторые зеленоватые чудовища, распылявшие яд, успевали напоить воздух своими испарениями, и дыхание становилось тяжёлым, глаза слезились, но гризли упорно работал.

Дрейк, подняв крыло, ловко защищал своего товарища. Его ледяные сполохи превращали кипящую кислоту в безопасные сталактиты, его каменные барьеры задерживали волны взрывов, защищая обоих на долю секунды. Иногда он расправлял крыло, снося целый кластер пауков в сторону, где те взрывались вдали. Из его глотки шёл холод, перемешанный с сыростью, он создавал пар, который задерживал яд. Но с каждой минутой его силы убывали. В одном из таких бросков на него прыгнул паук-заклинатель и, применив неизвестную печать, пронзил его сердце ледяным копьём. Дрейк застонал, опустился на колени, но в последний раз ударил лапой по земле, поднимая каменную волну, которая смела десяток врагов.

Генри не видел, как упал друг, его глаза затекли кровью. Он взревел, почувствовав пустоту позади, и, развернувшись, прикрыл упавшую горгулью своей спиной, защищая от новых ударов. Шар пламени, последний, который он сумел вызвать, вырвался из его пасти и взорвался прямо в центре скопления зелёных пауков, сметая их. Но в следующее мгновение два взрывных шара одновременно подползли под него и рванули. Взрыв разорвал гризли, швырнул куски в стены, камни рухнули на него сверху, и мех вспыхнул синим огнём от ядовитого газа. Рёв затих, обрывками прозвучал мысленный посыл « Айзек, беги!» и угас.

Клэр наблюдала, как её армия обволакивала зал. Большая часть новых пауков погибла в огне и камне, но их все равно было еще много. Она видела, как среди завалов больше не двигалась гора камня — Дрейк; и как из-под камней торчит окровавленный мех — Генри. Она заметила, что Симон, упавший у стены, шевельнул хвостом, но попытка подняться окончилась слабым стоном. Он выжил, но сил у него не осталось. Клэр почувствовала, что слизняк вырвался в дальний коридор, ускользая из её владений. Вот только никто не собирался дарить свободу Айзеку.

Слизень, вытянувшись в узкую плёнку, скользил по стене коридора, ведущего к поверхности. Гул и взрывы позади стихли, и в голову Айзека ворвался ледяной обрывок чужой мысли — последний мысленный посыл Генри, прощание. Почти сразу следом донёсся слабый затухающий отзвук Дрейка « …жаль…» и растворился в пустоте. Слизь дрогнула. Айзек позволил себе мгновение сожаления, но тут же сжал чувства в комок. Если он остановится, умершие умрут напрасно.

Пещерные тоннели шли вверх и в стороны, превращаясь в переплетение капканов. В каждом боковом ответвлении, как змея из норы, появлялось новое существо. Первым его атаковал ящеролюд. Опалённый и обвешанный амулетами, он нёс на лбу новую ментальную печать. Его пасть была раскрыта в бесшумном рёве, но голос не звучал, лишь в голове раздалось резкое « Стой!».

Айзек в ответ превратился в тонкий клинок тени и ударил навстречу. Когти ящера рассекли воздух, но там уже не было цели. Слизь скользнула по полу, обвила ноги и послала свой собственный мысленный удар: « Извини». Ящеролюд упал, превращённый в холодную статую; печать Айзека обратила его кровь в ледяное стекло. Это был щадящий удар, он не хотел тратить время.

Дальше на него налетели две фигуры в чёрных плащах — вампиры, глаза которых светились алым. Их ментальные печати запульсировали, и в сознание Айзека ворвался соблазняющий шёпот: « Остановись… мы можем дать тебе власть, вечную жизнь…». Слизь усмехнулась: что они знают о вечной жизни? Он вспомнил, как сам питался чужими формами и стал легчайшим туманом. Вампиры кинулись, пытаясь схватить плоть, но их пальцы прошли сквозь дым, а в следующее мгновение дым собрался, образовав змею из чистой энергии. Айзек впился в шею одного из них, наполняя его силой тьмы; тот дернулся и осел, постарев на сотни лет за секунду. Второй получил мощный ментальный удар, от которого его печать треснула; вампир, потеряв сознание, рухнул, открывая путь.

Выше, в полутёмном зале, послышался топот. Айзек поднял голову; из коридора выпрыгнула небольшая стая волкоподобных существ — оборотней из колонии Клэр. Их шерсть просвечивала, как паутина, а их глаза вспыхивали электрическим синим. Мысли, нерасчленимые, но полные ярости, обрушились на него: « Разорвём!». Они ринулись вперёд. Айзек расширился и стал зеркалом: множество маленьких слизистых фигур, каждая — отражение тех, кого он поглотил. Волки бросались, впивались зубами, но их пасти вязли в тянущей липкой массе, каждое прикосновение к его телу было для них, как прикосновение к кислоте. Он вновь изменил форму, стал гибким гуманоидом с хлыстами вместо рук. Хлысты резали воздух, оставляя кровавые полосы на волках. Некоторые отскакивали, теряя лапы, другие падали, умирая от яда в собственной крови. Но пара оказалась упорнее: один оборотень активировал ментальную печать воды, выпустив поток, который попытался смыть слизня в расщелину. Айзек превратился в огромный шар и резко подпрыгнул, избежав потока, а затем рухнул вниз, поглотив обоих оборотней и сжав их до хруста костей.