— Сначала покушай, а потом продолжим, — покровительственно по-доброму улыбнулся парень.

На это Лиза только кивнула. В данный момент, кроме еды, её ничего не интересовало. Мишель же, съев пару кусочков омлета, встал и принялся готовить кофе. Точнее, себе кофе, а Лизе вроде капучино. Приготовив, он сел обратно, поставив возле девушки чашку с идеальной пенкой и изображенной на ней лисицей. Вынужден признать. Смотрелось круто.

— Ух ты! Красота какая, — восторженно выдохнула Лиза, беря чашку и делая глоток. — М-м-м-м… Еще и вкусно. Да ты, Мишель, просто идеал.

— Рад, что тебе понравилось, — улыбнулся скромно парень.

— Так что ты там хотел сказать? — расслабленно произнесла Лиза, довольно откинувшись на стуле.

— Скорее, не сказать, а выслушать, — задумчиво произнес парень, пристально глядя на Лизу. — Мне кажется, тебе стоит высказаться. Поверь. Тебе станет легче.

— Высказаться? Ты о чем? — нервно хмыкнула Лиза, уводя взор в сторону.

— О том напряжении, которое тебя гложет, — максимально серьезно произнес парень. — Я же вижу. Тебя что-то очень сильно беспокоит. Ты сейчас будто натянутая до предела струна. Еще чуть-чуть, и она лопнет.

— А ты что у нас, психологом заделался? — грубо буркнула Лиз.

— Для того, чтобы увидеть твое напряжение, не нужно иметь ученую степень, — спокойно улыбнулся он. — Даже твоя показательная грубость и агрессия не поможет тебе. Станет только хуже. Тебе нужно просто высказаться и….

— И что?! — резко оборвала его Лиз. Ее глаза превратились в две щели. — Станет легче? Все пройдет и забудется? Так, что ли?

— Может и так, — с полным игнором к ее агрессии произнес парень.

— Да что ты такое говоришь? — язвительно добавила Лиз. — Тоже мне, доктор. Такое утро испоганил. Тьфу, блин.

— Я помог тебе расслабиться телом, — все так же с легкой улыбкой продолжил парень. — Теперь твое тело спокойно и удовлетворено. Но твой разум каким был, таким и остался. Секс конечно может помочь, но лишь временно. Потом все вернется обратно. Так почему бы не высказаться? Выскажи все, что у тебя болит. И можешь не бояться. Ты не сможешь меня обидеть. К тому же, что тебе терять? Скоро ты уйдешь, и больше мы никогда не встретимся. Так почему бы не попробовать?

— Ты даже не представляешь, насколько прав! — зло выпалила Лиз, перейдя почти на крик. — Да. Мы не увидимся. Но знаешь почему? Да потому, что я сдохну! Понимаешь?! Просто сдохну через полгода! Возьму и умру. В свои семнадцать. Как тебе такое?! А?! Смешно? Страшно?

— Почему мне должно быть смешно или страшно? — спокойно произнес он. — К тому же, я и так знал, что ты болеешь. Твоя подруга все рассказала.

— А! Так ты из этих? Да? Тех самых, жалостливых? Будешь теперь меня жалеть? Тьфу. Как же вы все меня достали!

— А тебя нужно жалеть?

— Да пошел ты! — рыкнула Лиз.

— Бояться умереть — это нормально, — задумчиво произнес он. — Все боятся смерти. Но все рано или поздно умрут. Но разве это конец? Нет. Смерть — это лишь очередной виток жизненного цикла. Что-то рождается, живет, растет, а после умирает. Такова жизнь.

— Ооо! Так ты еще и философ? — язвительно попыталась поддеть его Лиз.

— Тебе ведь страшно. Да? — неожиданно пронзительно посмотрел он на девушку. — Страшно и обидно. Обидно, что другие живут, а ты умрешь. Умрешь, так и не познав всей радости жизни. Разве нет?

— Да что ты вообще понимаешь?! — вскочив с места, гневно сверкнула глазами Лиз. — Да. Я сдохну. Да. Скоро. Но я не боюсь смерти. Я уже…я….

— Ты просто забыла, что ты лишь подросток.

Мишель плавным движением встал, обогнул стол и обнял Лиз, прижав ее к груди.

— Отпусти! — попыталась та вырваться, но куда там. Как оказалось, хватка у парня стальная. — Отпусти, я сказала! — Лиз принялась колотить его кулачками. — Да чтоб ты сдох! И все остальные тоже! Умрите! Умрите… умрите… все… привсе… — энергия закончилась, а голос становился все тише и тише. По лицу потекли слезы. — Ну почему так? А? За что мне это? Почему я умру, а остальные будут жить? Разве это честно?

— Нет, конечно же, — гладя ее по спине, уверенно произнес Мишель. — Ты прекрасна и должна жить.

— Но я умру. И… ии… я… боюсь….

Тут слезы хлынули ручьём, и Лиза заревела навзрыд. Лиз рыдала на груди у парня и не могла остановиться. Мишель оказался прав. Психологический гнойный нарыв, который все это время съедал бедную девушку, наконец лопнул.

А после Лиз прорвало. Она принялась рассказывать все подряд. О своей жизни. Подругах. Парне, которого любила, но тот предпочел другую. Родителях, которые задолбали своей жалостью. О том, как ей страшно засыпать, потому что боится не проснуться. О том, как иногда больно дышать, а кашель выворачивает наизнанку.