Шрифт:
Но тут же снова становится серьёзным и надевает кольцо.
Оно такое красивое и необычное… Самый-самый лучший подарок в моей жизни!
Макар убирает плюшевого медведя в сторону, а сам ложится рядом со мной. Молча разглядываем кольцо на моём пальце, уютно устроившись в объятьях друг друга.
Макар гладит меня, и его рука подрагивает немного. А тело, прижатое ко мне, напряжено. Будто каменное. Его пальцы неторопливо скользят вокруг моего пупка, забравшись под кофту. Потом ползут выше. Макар втыкается лицом в мою шею, тяжело дышит.
— Скажи «стоп», если захочешь меня остановить. И всё прекратится.
Не скажу. Это он должен говорить «стоп», я сейчас не совсем вменяема.
Стягивает с себя свитер через голову, и мои глаза тут же прилипают к его торсу.
Боже… Какой же он! Как с картинки. Как ожившая мечта…
Провожу ладонью по рельефам пресса. И смущённо замираю, подняв взгляд к лицу Макара.
— Это уже «стоп», Кать? — срывается его голос от рваного дыхания.
Качаю головой.
Макар нависает надо мной, уперевшись ладонями в постель. Нежно целует. Даже сдержанно.
Он сдерживает себя — это я понимаю очень чётко. И, наверное, больше ничего не понимаю.
Моя кофта уже куда-то исчезла… Бельё… Джинсы Макара…
— Это «стоп», Катя?
Он шумно и прерывисто вдыхает.
— Нет… — выдыхаю я.
Нет!
Глава 31
Кошка моя
Макар
— Шш… Шшш, моя маленькая…
Успокаивающе глажу её щёки пальцами, вытираю выступившие слёзы. И не двигаюсь больше. Замер.
Потому что ей больно. Очень. И рваный ритм её сердечка звучит сейчас слишком громко.
У меня никогда не было девственниц. Даже мой первый раз прошёл с девушкой, имеющей опыт. Она была старше. И плевать мне было, если вдруг облажаюсь.
А сейчас я облажаться не имею права. И Катя должна запомнить не боль, а совсем-совсем другое.
— Я… в порядке, — выдыхает болезненно она.
— Сейчас всё хорошо будет, моя маленькая, — убеждаю её.
Мы говорим шёпотом, касаясь губами друг друга.
Моё тело — как оголённый провод. Лёгкий толчок бёдрами — уже искрю.
Катины губы дрожат. Я вновь замираю. Нашёптываю ей на ушко всякие нежности, которые рвутся прямо из сердца.
Тихонько двигаюсь… По чуть-чуть. Не тороплюсь.
Глажу, целую, сжимаю её руки.
Уговариваю потерпеть не только словами, но и взглядом. И неотрывно смотрю в её голубые глаза, ловя эмоции.
Они меняются.
Внезапно нас уносит в какой-то другой реал, другой вайб. И в нём нет места боли, только кайф.
Катя испускает чувственные стоны, и я распаляюсь ещё больше.
Нас несёт.
Меня несёт.
Катя царапает мне спину в порыве эмоций. Дикая моя кошка…
Комнату наполняют наши стоны… Идеальный звук.
В черепной коробке уже искрит. Вся кровь устремляется к паху — и меня взрывает. До тряски, до шума в ушах. Досуха, бл*…
Утыкаюсь носом в шею Кати. Рвано дыша, пытаюсь собрать остатки разума и сказать что-то вменяемое. Но мысли не единой нет.
Мне просто охренительно сейчас.
Приподнимаюсь, заглядываю девушке в глаза. Она нежно улыбается и хлопает ресницами.
— Я… Я ничего не испортил? — хрипит мой голос.
Катя интенсивно мотает головой.
— Всё хорошо, — выдыхает она.
Вижу, что продолжает стесняться, несмотря на то, что случилось между нами.
Избавившись от презика, ложусь с ней рядом и крепко обнимаю. Смыкаем ладони, касаемся пальцами… Меня немного рубит. Боясь отключиться, говорю то, что хочу успеть сказать:
— Люблю тебя, Катюш! Люблю каждый твой вздох, каждый взгляд… Может, это из песни какой, я не знаю.
Вожу пальцем по ободу колечка на её пальце. В груди щемит от наплыва чувств. Это так необычно, так остро — держать в объятьях девушку, которая скоро станет моей женой. На всю жизнь. Навсегда со мной останется.
— Макар!
Голос отца и стук в дверь вырывают из сладкого кайфа и стряхивают с меня всю сонливость. Торопливо выкрикиваю:
— Не входи, пап!
Дверь не заперта.
Они так рано, блин, вернулись!
Катя, покраснев как помидорка, ныряет с головой под одеяло.