— Так к чему же всё-таки наша беседа? — спрашиваю я, устав ждать.

Он разворачивается ко мне.

— К тому, что Катя уже взрослая, и ей, конечно, самой решать, чего она хочет, — отвечает он мрачно. — Но последствия её выбора всё равно разгребать нам с матерью. Надежда только на тебя, Макар. На то, что ты ещё раз хорошенько подумаешь, чего ты хочешь от своей жизни. Ранний брак — или карьера и беззаботная жизнь ещё лет пять-семь. А может, и десять. Без семейных проблем, понимаешь?

— Понимаю, — с пылом киваю я. — Понимаю, что Вы хотите только добра и мне, и Кате. Но мы уже решили всё. И Вы тоже это поймите. И примите.

Вскидывает взгляд в потолок, бормочет что-то непонятное, вроде бы матерится.

— Когда твой отец возвращается?

— Скоро.

— Хочу и с ним побеседовать тоже.

Захочет ли мой батя говорить с соседом — большой вопрос. Но ради меня, скорее всего, поговорит.

Поднимаюсь со стула и протягиваю дяде Гене руку. Крепко пожимает. Тяжёлым взглядом провожает меня до двери.

Вот вроде и поговорили… И вроде даже нормально всё прошло… А на душе какой-то осадок.

В коридоре сталкиваюсь с Русом. Он так внезапно вырастает передо мной, что я чуть его не сношу. Стоит, преградив мне путь.

— Давай перетрём кое-что, — говорит, скрещивая на груди руки и ложась плечом на стену.

— Давай.

— У нас с тобой вышло какое-то недопонимание. Катя меня дезинформировала. Но раз у вас типа всё серьёзно, то я, конечно, на вашей стороне.

Ммм… Даже так? Быстро же он переобувается в полёте.

— Давай зароем топор войны, Фор. Катюшка счастлива — значит, всё гуд.

— Ну давай зароем.

Машинально веду языком по своей разбитой губе. Боли не чувствую уже. Губа залечена поцелуями. Да и драку эту я теперь могу себе объяснить. Рус набросился на меня из-за тарзанки.

Ладно… Закрыли тему.

Жмём друг другу руки, идём на кухню. А там Катю отчитывает мать.

— Ты же не пьёшь теперь успокоительные. Я нашла целую горсть в твоей комнате! Катя, у тебя курс лечения, в котором одни препараты без других не работают.

— Но с ними я как овощ, мам! И спать всё время хочу. Даже днём.

— Раньше ты не жаловалась.

— А раньше не было меня, — вклиниваюсь бесцеремонно. — Какой может быть сон, тётя Маша? Время нужно тратить на эмоции.

И пока она не начала возмущаться, поспешно добавляю:

— На хорошие. Позитивные. Для сердца ведь полезен позитив, да?

— Какие вы всё-таки беспардонные, молодёжь! — фыркает тетя Маша. — Не разбираетесь в теме, но всё равно лезете.

— Так Вы меня введите в тему, — сажусь рядом с Катей, беру её за руку. — Я хочу понимать, что нам можно, а что нельзя.

Но как спросить про секс — я не знаю. Про детей, вроде как, уже выяснили…

Хотя я не согласен. Надо с врачом проконсультироваться. Не с матерью Кати. С кем-то непредвзятым.

— А ты её прямо сейчас, что ли, забрать собираешься? — возмущённо распахивает глаза тётя Маша.

Хочется сказать «да»! Но куда? В дом родителей не хочется.

— Не сейчас, но скоро. Восстановлю колено — и мы уедем.

— А свадьба? — прищуривается тётя Маша.

— Летом.

Катина рука дёргается в моей. Перевожу на девушку взгляд. Мы ещё это не обсуждали, конечно… Но почему бы не летом?

— В апреле прохладно. В мае, вроде как, не женятся, — с улыбкой продолжаю я. — А вот в июне в самый раз. Как ты на это смотришь?

— На что? — испуганно выдыхает Катя. Её светлые реснички красиво порхают.

— На то, чтобы наша свадьба была в июне.

— Вот до июня и встречайтесь просто, — вклинивается тётя Маша. — Нечего Катю раньше забирать.

— Я без неё не смогу, — отвечаю, как есть. — Она тут, я там — нет, так не пойдёт. Да и двадцать первый век на дворе! Можно и до свадьбы жить вместе. Это сейчас не возбраняется.

— Не возбраняется у них… — недовольно бубнит она себе под нос.

Отвернувшись от нас, начинает доставать посуду из посудомойки.

Старшие представители семьи Ветровых довольно бестактно заканчивают разговоры. Походу, чаем меня здесь сегодня не угостят.

— Поздно уже, я, наверное, пойду, — шепчу Кате на ушко. — Проводишь меня?

— Да.

Поднимаемся.

— До завтра, тётя Маша, — красноречиво намекаю на то, что хрен они от меня отделаются.

— До свидания, — бросает она.