Он встал из-за стола, за которым сидел, подошел ко мне, обнял и поцеловал меня в обе щеки. От него пахло спиртным, и я поняла, что его не слишком хороший вид объясняется еще и этим. Он пытался залить свое горе вином, но это не шло ему на пользу.

— Всё в порядке, папенька! Надеюсь, вы знаете, что я получила золотой диплом?

Для меня это было важным даже сейчас, но барон едва обратил на это внимание.

— Да-да, разумеется! — рассеянно подтвердил он. — Но я хотел поговорить с тобой совсем о другом.

Такое пренебрежение к моим успехам в учебе немного обидело меня. Я понимала, что сейчас у отца все мысли были заняты нашим печальным финансовым состоянием, но всё же он мог бы хотя бы похвалить меня. И ведь этот диплом давал мне возможность зарабатывать своим трудом хоть какие-то деньги.

— Слушаю вас, папенька!

Гюстав Лозен был неплохим отцом. Но большая часть его заботы о детях сводилась к тому, что он готов был оплачивать все их потребности — занятия с учителями, учебу в пансионе и академии, наряды и развлечения. И теперь, когда он уже не мог себе этого позволить, он просто не понимал, что ему надлежало делать.

Разговаривать по душам ни с сыном, ни с дочерью он не привык, предпочитая передоверять это жене и ее сестре. А проявление ласки он приравнивал к слабости и стыдился этого.

И хоть он и не был мне родным отцом, я относилась к нему с уважением и приязнью. И мне было искренне жаль, что он оказался в той ситуации, в которой находился теперь.

— Наверно, Мелиса уже рассказала тебе о том, что мы лишились большей части нашего состояния и вынуждены были продать часть семейных ценностей, чтобы заплатить по наиболее срочным счетам. Я не хочу ничего скрывать от тебя. Наше поместье заложено, и чтобы иметь надежду не потерять его, мы должны будем серьезно сократить расходы. Боюсь, я вынужден буду огранить и тебя в новых нарядах и выездах.

Я с трудом заставила себя не рассмеяться. Неужели он полагал, что я сейчас думала лишь о новых нарядах?

— Вам не стоит беспокоиться об этом, папенька! У меня довольно новых платьев.

— Ну, что же, это хорошо! — мне показалось, он произнес это с некоторым удивлением. — И мне жаль, что твоя помолвка с графом Ла-Гийоном была расторгнута. Для тебя это была прекрасная партия.

— Давайте не будем говорить о его сиятельстве! — нахмурилась я. — Он этого не стоит!

— Нет-нет, девочка моя, ты не должна так говорить! — запротестовал барон. — Граф превосходный человек, и не его вина, что он вынужден был так поступить.

— Вот как? — возмутилась я. — Разве кто-то заставил его от меня отказаться? Или его привлекало во мне только то приданое, которое прежде вы готовы были за меня дать?

Гюстав Лозен горько усмехнулся:

— На его месте так поступили бы многие. Так что не будем его судить. Лучше обратим наши взоры на других достойных молодых людей.

Кажется, он был намерен выдать меня замуж хоть за кого-то. И его можно было понять. Если он сумеет переложить расходы на содержание молодой барышни на плечи ее мужа, это весьма благотворно скажется на семейном бюджете.

— Но я не хочу замуж! — воскликнула я. — Теперь, когда у меня есть диплом академии, я могу сама зарабатывать деньги! Я могу поехать в город и для начала наняться помощником артефактора. Я знаю устройство множества полезных для быта приспособлений…

Но тут барон Лозен прервал меня:

— Об этом не может быть и речи, дорогая! Моя дочь никогда не будет работать! Женщина не должна работать! Или ты хочешь стать позором нашей семьи?

— Но, папенька, зачем же тогда вы соглашались оплачивать мою учебу в академии? С какой целью я несколько лет провела в Сороне, если вы считаете, что мой диплом годен лишь на то, чтобы положить его в стол?

Я действительно не понимала этого, и мне хотелось получить ответы на свои вопросы.

Да, я знала, что в этом мире многие представления о месте женщины в обществе находились на уровне нашего Средневековья или чуть более позднего времени. Но мне казался весьма многозначительным тот факт, что в здешние высшие учебные заведения принимали и девушек.

— Учеба в академии и ее диплом так или иначе повышали твой статус, Дани. И давали надежду на более выгодный брак.

Брак? Здесь всё сводилось к браку! И это вызывало у меня негодование.

— Так что вместо того, чтобы думать о ерунде, лучше изучи вот этот список! — и его милость протянул мне лист бумаги, на котором в столбик были написаны несколько фамилий.

Я заскользила взглядом по строчкам.

Шевалье Турон, виконт Бореал, барон Кадрус.

— Что это, папенька?

— Это местные холостяки, которые, по моим сведениям, будут согласны взять тебя в жены с тем скромным приданым, которое мы сейчас можем себе позволить.