Ответить он не успел, потому что в комнату вошла тетя Барбара. Наверно, она слышала наш разговор от первого до последнего слова, и теперь решила, что я слишком груба с человеком, который стоял на социальной лестнице значительно выше нашей семьи, особенно в нынешних обстоятельствах.

Мой отец был всего лишь бароном, а Ла-Гийон графом. Он относился к высшему дворянству и в качестве друга был куда полезнее оскорбленного и оттого обиженного на нас бывшего жениха, Да, тетушка всегда была практична.

— Мадемуазель Бювар! — поприветствовал ее Эмиль. — Рад видеть вас!

Наверно, это было правдой. Ведь ее приход избавил его от необходимости объясняться со мной. И он посчитал свой долг выполненным — он принес мне свои извинения и снова мог считать себя человеком благородным — и поспешил откланяться.

И когда он вышел из гостиной, и звук его шагов растаял в дальнем конце коридора, тетушка посмотрела на меня и укоризненно покачала головой:

— Я понимаю твои чувства, Дани, но ты не должна была так с ним разговаривать. Возможно, твой отец вынужден будет обратиться к нему за помощью. В нашем положении гордость это роскошь, которую мы не можем себе позволить.

Слышать это было горько. Но, к сожалению, она была права. Вот только я не готова была с этим смириться.

— Отец настолько упал духом, что готов искать поддержки человека, который оскорбил его дочь?

Но тетушка откликнулась с такой холодностью, что я поняла — она не готова меня поддержать меня в моей обиде:

— Твой отец всего лишь пытается исправить свои ошибки. Да, он допустил разорение поместья, но сейчас желает сохранить хотя бы то, что у нас осталось. И ты же понимаешь, что в первую очередь он должен позаботиться о добром имени нашей семьи. И ссора с графом Ла-Гийоном нам точно не нужна. Ибо его сиятельство может помочь твоему брату получить место при дворе в столице. К тому же, если мы будем вхожи в дом Ла-Гийонов, то нас станут принимать и в других домах Данвиля. Поэтому, я надеюсь, ты сохранишь хорошие отношения с будущей графиней Ла-Гийон.

Она предлагала мне продолжить дружбу с Луизой? С той, которая как минимум три месяца скрывала от меня то, что Эмиль был уже не моим, а ее женихом? Должно быть, втайне она смеялась надо мной. Над моими доверчивостью и наивностью.

А ведь я обсуждала с ней фасон свадебного платья! И список гостей на свадьбу. И мои чувства к жениху!

Я едва не застонала от досады! Как я сейчас ругала себя за подобную откровенность!

— Ты должна нанести визит своей подруге и поздравить ее с помолвкой!

— Что? — я посмотрела на Барбару с изумлением.

Она не могла требовать от меня такого унижения!

— Да, — без тени сомнения подтвердила тетушка, — ты должна это сделать, Даниэла!

Должна? Должна делать вид, что ничего не случилось? И продолжать улыбаться тем, кто вытер об меня ноги?

Я вскинула голову. Но прежде, чем я успела что-то сказать, Барбара продолжила:

— Я велю заложить экипаж, Дани! Я понимаю, что это не доставит тебе удовольствия. Но ты должна сделать это ради своей семьи! Подумай о своем брате, о матушке! Нам нужно восстановить репутацию нашей семьи, а сделать это с поддержкой Ла-Гийонов будет куда проще.

— Зачем же ограничиваться поддержкой какого-то графа, тетушка? — усмехнулась я. — Почему бы вам не попытаться завязать знакомство с герцогом Данвилем?

Барбара хмыкнула и попеняла мне на то, что я над ней издеваюсь.

Хозяин этого герцогства уже несколько десятков лет не был в своих владениях. Поместьем его, стоявшим на высоком холме, занимался толковый управляющий, который каждый год исправно отправлял поступавшие подати его светлости — то в столицу, а то и дальше, за границу Илларии.

— И надень новое платье, Дани! — спохватилась тетушка. — Чтобы Шаторы не подумали, что мы стали совсем нищими. И будь с Луизой полюбезнее!

Сначала я хотела возмутиться и заявить, что никуда не поеду. Но потом подумала, что я должна и в самом деле нанести визит своей лучшей подруге.

Тетушка хочет, чтобы я поздравила Луизу с помолвкой? Ну, что же, я сделаю это! Мне есть что ей сказать.

И всю дорогу до поместья Шаторов я выстраивала наш разговор. И разговор этот в моих мыслях был совсем не таким, на какой надеялась Барбара.

Дворецкий Шаторов проводил меня не в гостиную, а на террасу, где с книгой в руках сидела Луиза. Тут был накрыт к чаю стол и открывался прелестный вид на небольшой, но красивый сад.

При моем появлении Лу отложила книгу, вскочила и застыла напротив меня. А в ее карих глазах застыло тревожное ожидание.

Она ждала от меня каких-то слов. Но я молчала. И это молчание так наэлектролизовало воздух, что, казалось, он вот-вот готов был вспыхнуть. Впрочем, о том, что такое электричество, в Илларии еще не имели понятия.