Впрочем, если она пошла в мать, то и в форму после родов вернется быстрее, чем ребенок успеет агукнуть. Именно благодаря своей внешности мама до сих пор пользовалась спросом на рынке у мужчин. Правда, покупатели становились все менее презентабельными и платежеспособными.

– Я БЕРЕМЕННА, – с нажимом заявила сестра абсолютно с той же интонацией, что и их мать, выставляя беременное пузо на амбразуру.

– Думаешь, теперь тебе все должны? – презрительно сощурилась Рига. – Посмотри на маму, хочешь себе такое же будущее?

Венера изменилась в лице и упрямо подчеркнула:

– У меня все будет иначе.

– Ну, парень от тебя уже сбежал, так что пока ты повторяешь мамин сценарий.

Сестра попыталась выхватить шорты, но беременная неповоротливость сыграла с ней злую шутку. Каждый раз, когда кто-то упоминал, что ее – «БЕРЕМЕННУЮ!» – кинул парень, она становилась агрессивнее, чем обычно. После таких стычек она снова рьяно пыталась надавить на будущего отца своего ребенка, чтобы сойтись. По началу это даже получалось, пока Венера не стала превращаться в желе. Такое было способно отпугнуть и стерилизовать практически любого шестнадцатилетнего паренька, однажды забившего на презерватив.

Последние пару месяцев они периодически устраивали скандалы и разборки, но Венере так и не удалось затащить его в ЗАГС и убедить признать будущего ребенка.

Впрочем, зная сестру, Рига была не уверена, что Венера повесила ответственность на нужного парня. Как раз незадолго до объявления о беременности, Рига застала сестру-погодку сидящей на стиралке с ногами в раскоряку, а к ней присосался незнакомый парень со спущенными джинсами.

Венере бы не помешало потом сделать тест-ДНК.

– Не наглей! – возмутилась Рига, запихивая злосчастные шорты в недра сумки. – Я тебе покупала фолиевую кислоту и витамины на свои деньги, а ты шорты зажала?

Венера сжала челюсти. Рига была готова покляться, что услышала гневный скрежет зубов. Сестра цыкнула и покатилась в коридор отвоевывать у матери право сделать Эверест бутербродов. Большую часть беременности она питалась только ими. У Риги закрадывалось подозрение, что Венера вынашивала не ребенка, а чертов биг-мак.

Девушка проверила мессенджер и почту. Ни одного отклика на ее резюме. Начиная с четырнадцати лет, как только появилась возможность устроиться на подработку, Рига была в постоянном поиске. Ей не удавалось надолго задержаться на одном месте. По началу школьницу часто кидали на деньги или пытались заставить работать больше, чем она должна была по закону. Впрочем, она была не против переработок, но в таком случае ей пришлось бы прогуливать уроки.

– Девочка, ты нам не подходишь – проще нанять одного стабильного работника, чем ребенка на четыре-пять часов в день.– Эту фразу Рига слышала так часто, что уже по взгляду понимала, что работодатель собирался произнести именно ее.

– У нас смена десять часов, а по закону мы не можем устанавливать продолжительность твоего рабочего дня больше семи часов. Нам что, на три часа раньше закрываться из-за тебя?– Эту фразу она стала слышать после своего шестнадцатого дня рождения.

Если исключить тех, кто не желал брать несовершеннолетнего на работу в принципе, и тех, кто стремился использоваться детский труд без оплаты, то круг мест, куда Рига могла податься, сужался до диаметра сушки с маком. Поэтому девушка хваталась за любую возможность подработать.

Она раздавала флаеры и подчищала ближайшие мусорки от смятых и выброшенных листовок, чтобы не нарваться на штраф. Она раскладывала рекламки и газеты по почтовым ящикам, перед каждым подъездом сталкиваясь с проблемой доступа и пытаясь дозвониться хоть в одну из квартир, чтобы нажали на кнопку домофона и пустили ее внутрь. Ей приходилось терпеть хамство от старших по подъезду и дому из-за своей подработки и «мусора», который она оставляла в ящиках.

Рига мыла этажи и лестницы в семейной общаге, в которой она жила, каждый месяц вытрясывая с жильцов деньги за оплату ее труда. Соседи – тот еще контингент. Но девушке удавалось даже с заядлых должников выбивать оплату за уборку. Всего-то несколько раз пришлось измазать двери злостных неплательщиков детским дерьмом, которого в ее семье всегда было завались –нужно было просто «распотрошить» чей-то горшок.

В преддверии выходных и каникул девушка стучалась во все общепиты с вопросом, не нужна ли им официантка на усиление или на банкет? Каждый раз ей приходилось на зубок заучивать все меню, составы и аллергены, даже если ее брали всего на один день. В хороших заведениях иногда даже оставляли чаевые. Правда, в такие места ее редко брали, только если совсем аврал и не было других кандидатур.

Кино-бар оставил на руках отметины от ожогов после приготовления попкорна и жарки картошки фри, куриных и рыбных палочек во фритюре. После подработки в кинотеатре Ригу выворачивало от запаха попкорна.

На прошлых летних каникулах ей повезло устроиться в пекарню – она стояла на баре, заваривала чай и ловко справлялась с кофемашиной, проворно сбивала молочные коктейли разных вкусов и готовила авторские лимонады со скоростью света. Пожалуй, это было ее лучшее место работы – к ней уважительно относились коллеги, не заставляли перерабатывать и платили оговоренную на собеседовании сумму.