Но куда интереснее здесь совершенно другое.

— Разве я имею на это право? Вступив в ряды Гонцов, я автоматически отказался от своего рода и любого наследственного имущества.

— Обычно именно так и происходит, — кивает Цинус. — Но особым указом Короля род Вальдов, начиная еще с самого Эльса, обладает исключительным статусом. Ты сохраняешь за собой имя и права собственности, даже находясь в Гильдии.

— Вы уверены, что этот указ еще в силе? — скептически спрашиваю. — Мой отец — презираемый всеми предатель Короны.

— Всё верно, предатель. Тем не менее, особое право Вальдов до сих пор не отменено. И согласно букве закона, ты всё еще полноправно владеешь всем имуществом рода Вальдов, даже будучи послушником Гонцов.

Оп-па! Вот это новость!

Мог ли Король банально забыть про этот указ? Очень сомневаюсь. Вся страна ненавидела отца Леона за проигранную военную кампанию. Королевская канцелярия ни за что не упустила бы шанса обобрать предателя до нитки и пустить его семью по миру… если бы только могла.

Но она не смогла…Неужели сам Король намеренно не дал этого сделать?

Как бы то ни было, вывод напрашивается сам собой: прямо сейчас я — единственный на всю Гильдию аристократ-Гонец.

— Только какой прок от родового поместья, если тебе самому осталось жить меньше четырех дней? — заметив мою задумчивость, Цинус бьет в самое слабое место. Значит, своим навыком он разглядел и мои мана-каналы. — Эти зелья вернут тебя в строй и дадут шанс выдержать нагрузки, чтобы перейти на вторую стадию. А значит — выжить. Итак, что ты выбираешь, Новик Леон?

Цинус смотрит на меня, уверенный, что я уже купился. В склянках заманчиво поблескивают красное и синее зелья. Прямо как у Нео, только мне не нужно выбирать между красной и синей таблеткой — предлагают сразу обе. Цена вопроса? Всего лишь отдать родовое поместье, в котором я даже ни разу не был.

Всего лишь…

Но если мыслить здраво, стоят ли эти стекляшки того? Вряд ли. Это ведь не чудодейственное лекарство от Пульсации. Родовые земли в обмен на мазь от стертых пяток и энергетик от усталости? Ушлый Целитель явно держит меня за идиота. Точнее, за отчаявшегося, измученного болью мальчишку, готового схватиться за любую соломинку. Эти зелья не лечат Пульсирующую ману, они лишь сделают мои тренировки чуть комфортнее. И конечно же, ненадолго. Завтра снова тело будет болеть, но новых зелий мне уже не дадут. Сделка просто отвратительная.

Если уж сам Король не стал отбирать у меня мое имущество, я точно не променяю его на пару бутылок цветной воды.

Решено. К черту жулика.

Но как отказать помягче, чтобы с ходу не нажить себе влиятельного врага в лице мастера-Целителя?

В задумчивости я медленно тяну руку к склянкам. Губы Цинуса уже растягиваются в довольной, предвкушающей улыбке, но я вздыхаю и убираю ладонь.

— Простите, мастер, — виновато опускаю глаза. — Но раз уж сам Король не забрал это поместье у моего опального рода, значит, на то была его монаршая воля. Я просто не имею права пойти против слова Его Величества и разбазаривать то, что он нам оставил.

— Что? Но ведь нет никакого указа, запрещающего тебе распоряжаться этим имуществом, — хмурится Цинус, сбитый с толку.

— Обычно у опальных родов забирают всё подчистую. Его Величество своим бездействием четко дал понять, за кем он хочет оставить эти земли. Если я своим своевольством разозлю Корону… Нет, я не могу себе такого позволить, — я с кряхтением поднимаюсь со стула, всем видом изображая покорность суровой судьбе. — Придется мне и дальше владеть землями рода Вальд, как бы это ни было прискорбно. Мастер, с вашего позволения, мне пора на занятия.

Цинус раздраженно поджимает губы:

— Мальчик, ты хоть понимаешь, что только что обрек себя на мучения? А ведь мог уйти отсюда без боли. Спокойно прожить свои последние дни.

Вот и проговорился. Этот вымогатель с самого начала не верил, что даже с его зельями я дотяну до конца недели. У него просто чешутся руки обобрать малолетнего смертника.

— Последний шанс, Леон.

Ох, как же он достал.

— Немилость Короля не стоит пары склянок, мастер, — учтиво, но твердо замечаю я. — Или вы предлагаете мне рискнуть и навлечь на нас обоих монарший гнев?

Целитель раздраженно кривится, и это зрелище доставляет мне удовольствие. Теперь Цинус просто не может открыто настаивать на сделке, не наговорив при этом на государственную измену.

— Свободен, — процеживает он сквозь зубы, глядя на меня как на упертого барана, который радостно шагает прямиком на бойню.

Ну и я и выхожу из кабинета.

— Хорошего дня, сестра, — бросаю на ходу девушке, которая всё так же возится с медицинскими инструментами.

— Эм… да, и тебе, — растерянно отзывается она, удивленно хлопая ресницами. Явно сбита с толку моим подозрительно бодрым тоном. Всё-таки чертовски приятно уделать ушлого вымогателя по его же собственным правилам.