— А вот этому.

Дима с заговорщицким видом вытягивает из рукава узкие бумажные ленты —оторванные куски листка со словами. Мне хочется сделать фейспалм.

— Ты с ума сошел?! — яростно шипит Лина.

Она бросается к нему, мгновенно выхватывает шпаргалки и рвет их на нечитаемые микроскопические клочья, развеивая по ветру.

— Жить надоело? Тоже захотел на три штрафных круга?!

— Эм… ну я же Сержу не попался… — растерянно бормочет Дима, с сожалением провожая взглядом обрывки своей гениальной хитрости.

— Пока не попался, — замечаю я. — Перечисли слова, которые помнишь.

Дима по памяти выдает с десяток самых коротких шифров. Ясно, берем на карандаш. Линария тут же переключается на остальных парней, устраивая быстрый опрос. Результаты так себе, разброс дикий, хотя Тимур выдает вполне приличный объем — около семидесяти слов.

— Вечером сядете зубрить, — отрезает Линария тоном, не терпящим возражений. — Будете заниматься со мной, Ритой, Кирой и Вальдом. К утру каждый должен знать весь список назубок.

Я сдерживаю вздох. На вечер у меня вообще-то запланирована библиотека, но устраивать сцену при ребятах не с руки. Поговорю с Линой позже, наедине.

— Идем на занятия, — блондинка разворачивается.

Две группы из нашего потока уже испарились. Мы направляемся к нужному корпусу, но на крыльце путь преграждает незнакомый Бегун. Старшак оглядывает нашу компанию и чуть ли не потирает руки в предвкушении.

— Сопля, стоять, — помешкав, он тычет в меня пальцем. — Допустим, ты, жирный. «Облака» на сервальском?

— Кухлы, — спокойно отвечаю я.

— Упал. Десять отжиманий, — на его лице расплывается издевательская ухмылка.

— Это еще с какой стати? — тут же вскидывается Линария. — Он ответил правильно.

— Правильно будет «кУхлы», — хмыкает Бегун. — Ударение на первом слоге, деревня.

— На носителе не было ударений! — возмущается Рита, неожиданно заступаясь за меня.

— Знаете что? А отжимайтесь-ка вы все, — старшак радостно скалится. — Больно вы борзые для зеленой сопли. Упали, я сказал!

Ребята растерянно переглядываются, не понимая, подчиниться или спорить дальше. Я делаю шаг вперед:

— Брат по Гильдии. Мы опаздываем на «Работу с маной». Мастер Торпелес может выйти на крыльцо в любую секунду и застать нас здесь за отжиманиями. Если он начнет разбирательство, я сомневаюсь, что он посчитает какое-то ударение достаточной причиной для срыва его занятий.

Улыбка сползает с лица Бегуна. Он хмурится, явно раздумывая: потешить эго или нарваться на недовольство мастера.

— Проваливайте на занятия, — наконец цедит он, отступая в сторону.

— Ловко ты его уел, Лёня, — с уважением бросает Тимур, а Кира согласно кивает, пряча легкую улыбку.

Главное, чтобы старшак не затаил на нас злобу. Если он закусит удила, проблем от него прилетит на порядок больше, чем от прямолинейного Битча. Но сейчас, вроде бы, обошлось.

Как только мы заходим в просторный медитативный зал, я отделяюсь от группы и целенаправленно иду к Торпелесу.

— Мастер, — обозначаю вежливый полупоклон. — С вашего позволения, я, как обычно, отправлюсь в библиотеку.

«Как обычно» — это, конечно, громко сказано. Я уходил с занятий ровно один раз. Но наглость — второе счастье, надо же с чего-то закладывать полезные традиции.

— Эм… даже не знаю, Новик, — внезапно мнется Торпелес, с сомнением глядя на меня.

Это еще что за новости? У него на прошлом занятии ученик чуть коньки не отбросил, какие тут вообще могут быть раздумья?

— Но мастер, мне ведь объективно безопаснее находиться снаружи, чтобы случайно не умереть прямо у вас на занятии, — начинаю подбирать аргументы, давя на страх ответственности. — А то, как только я вижу, как мои товарищи медитируют, так сразу хочется повторить… Прямо руки чешутся! Мы же оба прекрасно помним, чем моя Работа с маной едва не закончилась в прошлый раз? Зачем рисковать?

Торпелес помедлив кивает.

— Да… пожалуй, ты абсолютно прав. Постой-ка лучше снаружи, от греха подальше, — спешно открещивается он от проблемы в лице непонятного Пульсирующего.

И пока мастер не успел передумать, я разворачиваюсь и максимально быстро, насколько позволяет крепатура, ковыляю к выходу из зала. Краем глаза замечаю, как Тимур с Димой показывают мне оттопыренные большие пальцы, а Линария провожает меня задумчивым взглядом.

Интересно, зачем ей понадобилось на лекции Сержа упоминать заслуги отца Леона? В любом случае, было отдельным удовольствием наблюдать, как Битча корежит от ее слов,.