Варвар начал что-то бурчать себе под нос, но рюкзак скинул и полез в нем копаться. После чего передал мне тугую стопку журналов. Я без страха подошел к машинисту и протянул «оплату». Но тот даже не взглянул, неотрывно глядя на меня.

И от этого взгляда становилось жутковато, будто бы я смотрел в бездну. Что-то мутное, голодное таилось в глубине этих выцветших глаз. Он мне не нравится.

— Какой интересный юноша, — улыбнулся машинист, словно обнюхивая нас.

— Попытка глубокого сканирования. Грубого, — произнес Четверг. — Пресечена, но потенциально он может пробить мои защитные протоколы.

Я понимал, о чем говорил Четверг. Меня словно невидимыми склизкими щупальцами обволокло. А потом они будто пытались проникнуть внутрь прямо сквозь кожу, особенно плотно вцепившись в голову.

Но через мгновение неприятное чувство отступило, оставив после себя лишь стойкое желание хорошенько помыться.

— Маверик, — голос госпожи Бланшт дрогнул. — Сбор не в твоей юрисдикции, ты же доставщик.

— А? Да, да, конечно. Но бонусы же? Бонусы.

— Нейтралитет. Политика невмешательства.

— Да, да, конечно, конечно… Ты права.

Машинист наконец-то обратил внимание на журналы в моих руках, а я мысленно выдохнул. Выдержать его взгляд было… Трудно. Меня словно наизнанку вывернуло.

А затем его глаза округлились, а на лице появилась гадливая улыбочка. Он с прищуром глянул на меня, на варвара, подмигнул и махнул рукой.

— Залетайте на борт. Следующая остановка — Прайм.

— Надо было больше брать, — обреченно вздохнул Сектор.

— Так ты и взял, — шепотом произнес я, чтобы Маверик не услышал.

— Не понимаю, о чем ты, босс, — ухмыльнулся варвар.

Госпожа Бланшт в сопровождении грузчиков первой вошла в вагон. Мы с долей опаски последовали за ней. Внутри было не так уж мерзко, как снаружи. И уж точно это не походило на внутренности желудка, как было в других вагонах, мелькавших мимо нас.

Это было что-то вроде вагона-ресторана. Кожаная мебель, деревянные столы, обшарпанные обои в алых оттенках. Все старое, потрепанное, но воняло тут не так сильно. Имелись и натянутые жилы, и мясистые наросты, и прочие признаки биологического присутствия, но в основном все это было по углам.

Так что если смотреть под ноги и ни к чему не прислоняться, то не так уж все и плохо.

Маверик с госпожой Бланшт расположились за дальним столиком. Один из грузчиков при этом спокойно пошел в следующий вагон. Двери открылись лишь на несколько секунд, но я успел заметить, что там дальше не было ничего, кроме мясистых коконов, занимающих почти все свободное пространство.

Мы уселись за столик в противоположном конце вагона. Все выглядели бледными как мел, дышали через тряпки. Нила тут же протянула мне одну повязку, вымазанную ее фирменной мятно-травянистой кашицей. Я лишь покачал головой.

— Рейн, — прошептала она. — Что это за… Что это вообще такое?

— Я знаю не больше твоего.

— Мы едем в желудке червеподобного поезда. Где гарантии, что нас тут не переварят за время поездки?

— В том конце сидит гарантия. В черном платье и с зонтиком.

— Такая себе гарантия.

— Других нет.

— Так мы же тоже не с лаптями на медведей ходим. Если что, дадим отпор, — проворчал Сектор.

Я лишь скривился на это. Хорошо быть таким, как Сектор. Незнание — сила.

— Не делаем резких движений, громко не говорим, притворяемся мебелью, ждем, когда все закончится. Если есть верующие, кажется, сейчас самое время начать молиться.

— Хаос единый и неделимый, к тебе взываю! Брось свой взор на ленты вероятностей…

— Тебя это не касалось, — оборвал я Четверга.

— Да блин. То молись, то не молись, то верь в форсайт, то не верь. Как мне обучаться в таких неопределенностях?

Поезд тронулся, постепенно набирая разгон. Станция проплыла в окнах и исчезла, сменившись бесконечной тьмой. В вагоне моргали лампочки, так что света хватало, но за окнами было ничего не разобрать.

По ощущениям мы неслись с очень высокой скоростью. Вряд ли в этой штуке стоят ограничители от производителя в триста пятьдесят километров в час. Через десять минут поездки меня начало мутить. Варвар не выдержал первым и отправился в угол прощаться с завтраком. Вскоре остальные последовали его примеру.

Четверг каким-то чудом успокоил и желудок, и вестибулярку.

— Лягте на пол, головой в направлении движения, — посоветовал я. — Чуть полегче будет.

— Из чего ты вообще слеплен, Рейн? — простонала Нила. — Дышит сам, не тошнит, разноцветными молниями кидается.