Айдар

Пальцами отстукиваю определённый ритм по металлической столешнице.

Стол, за которым я сижу, и пара стульев - вся мебель что находится в этой комнате.

Мерное постукивание разбавляет гробовую тишину, это немного сбавляет уровень моей ярости. По крайней мере, мне не хочется разнести эту убогую конуру по кирпичику. Но желание вцепиться в глотку малолетнему недоумку и вытрясти из него всю душу никуда не делось.

За всю свою далеко не законопослушную жизнь я ни разу не находился в такой западне, в которую угодил сейчас. Парадокс, блин. Наркотики, оружие, нелегальные сделки – было, проходили. А вот так, чтобы тебя подставили, предали, да ещё и с использованием твоей же сути… Это даже для меня за гранью.

И как допустил всё это до сих пор не понимаю.

Расслабился, поверил в свою неуязвимость?

Я ведь с самого начала знал, что гадёныш копает под меня.

Но недооценил, списал на юношеский максимализм. Думал, что смогу контролировать ситуацию, держать пацана на нужном мне расстоянии.

И теперь сижу здесь, в этой дыре, с клеймом преступника и совершенно безрадостной перспективой. Я отдаю себе отчёт что даже при самом благоприятном исходе вердикт мне не понравится.

Оборотни дорожат связью истинных. И сейчас для совета старейшин я предатель двуликих. Не признать свою пару – это худшее из возможных преступлений, нарушение главного волчьего закона.

Это благо что моему адвокату удалось найти основания для предотвращения возбуждения дела касающегося бывшей истинной, иначе исход для меня был бы один…

Но я не питаю иллюзий. Знаю, что ничтожество, плетущее интриги, не успокоилось, и я не сомневаюсь, что он попытается вытащить это дело снова.

И это хреново.

Постоянные мысли о Лере сводят с ума. Они роятся в голове, жалят и не дают покоя. Каждый раз, когда думаю о ней, сердце сжимается от вины и сожаления.

Её обескураженный взгляд, когда Бережнов на слушании сообщил что она моя пара. Этот момент остро врезался в память. Столько тоски, неверия и боли было в её глазах, что становится тошно от самого себя.

Я всего лишь хотел уберечь её, но сделал это максимально гадко. Признаю, но изменить что-либо уже не в силах.

Блокирую будоражащие нутро мысли, как только открывается дверь и в комнату допроса входит Бережнов. Смотрю на него исподлобья, сохраняя внешнее хладнокровие, но наверняка в глазах плещется ненависть.

Парень уверенной походкой приближается к столу, за которым я сижу, и небрежным движением бросает на его поверхность пластиковую папку.

Сжимаю до хруста кулаки, подавляя мгновенную вспышку агрессии. Костяшки белеют, вены вздуваются, и кажется, что ещё секунда, и я сорвусь.

Я, без преувеличения, мог бы одним точным выпадом переломить ему хребет. И удовлетворение от этого было бы невероятным. Но не делаю этого лишь потому, что знаю, что его смерть лишь усугубит ситуацию. Хоть и желание поквитаться с ним манит неимоверно.

Я обязательно сделаю это. Позже.

– - В этой папке твоя свобода. – говорит, становясь по другую сторону стола и обхватывая пальцами перекладину спинки стула. – Доказательство «особых обстоятельств», повинуясь которым ты действовал.

Голос спокойный, ледяной. Говорит так уверенно будто точно определил мои болевые точки и знает на что давить.

Усмехаюсь.

– - И как это понимать?

В его играх я участвовать не намерен, но готов послушать для чего он это всё делает.

– - Шакуров, ты не глуп и знаешь, что тебе вынесут обвинительный приговор.

Высокомерная улыбка скользит по его лицу. Вот оно, начало представления.

– - Тебе всего лишь нужно принять мои условия и подписать кое-что.

Чувствуя себя хозяином положения Бережнов, засовывает руки в карманы брюк и неспеша прохаживается по комнате.

Я не настаиваю на продолжении, хоть и уверен, что именно этого он от меня и ждёт. Мелкий страж, который, по всей видимости, в будущем станет полноправным карателем, вызвал меня на допрос по собственной инициативе, и он не уйдёт отсюда, пока не скажет мне всё, что хотел.

И я убеждаюсь в своей правоте спустя минуту.

– - Я готов предоставить суду доказательства твоей невиновности, если официально откажешься от Валерии.

Его слова - будто удар в грудину.

Неожиданный, болезненный.

– - Что ты сказал? – прищурившись, слежу за каждым его движением.

– - Тебе она не нужна, мы оба это понимаем. Иначе бы ты давно сделал её своей. – сучёныш упирается ладонями в столешницу, пытаясь возвыситься надо мной, несмотря на стол, стоящий между нами.

– - А тебе значит нужна? – спрашиваю обманчиво спокойным голосом.

Красная пелена застилает всё перед глазами. Картинка плывёт. Контроль ускользает, разум меркнет. Остаётся только желание убивать.

– - А вот это уже не твоё дело. – нагло выдаёт он.