Если не считать пары разгружающихся судов, откуда слышен был гомон моряков и доносящийся эхом привычный Аммии портовый шум, пристань пустовала. Лишь у галечного берега виднелись фигуры женщин с корзинами, полными тряпья. Пузатый мальчишка подле одной из них кричал и указывал пальцем на какую-то птицу, черной точкой зависшую в алеющем небе.

Подобные ночные прогулки были редки и выходили сами собой, поэтому, зная, что времени у нее не так много, Аммия пыталась понять, куда ее занесло — найти какой-нибудь знакомый символ или ориентир. Почему-то она твердо уверилась, что это реальное место, а не порождение фантазии. Ведь не может сон быть настолько живым!

Ночью можно было сориентироваться по звездам и узнать, насколько далеко ее занесло от дома, но даже сумерки еще не наступили.

На севере со дня на день ожидали снег, а здесь деревья еще горели зеленью, хоть в вечернем воздухе ощущалась прохлада. Значит, она где-то на юге. Аммия слышала, что есть в Нидьёре земли, где совсем не бывает зимы, а солнце печет круглый год так, что у людей там кожа черная, как смола.

Налетавший с речки ветерок приманил ее к серой спокойной глади, отражавшей узкой полосой пролившееся золото солнца. Пепел растворялся в озере без остатка. Она улыбнулась своему расплывающемуся образу и зачерпнула воду ладонью, с интересом разглядывая, как та просачивается сквозь пальцы. Настоящая. Тут все настоящее, кроме нее — ведь не может человек находиться в двух местах одновременно.

Слух ее снова привлек раздражающий мальчишеский галдеж, и, прищурившись, она устремила взор в ту сторону, куда он метил пальцем.

Что-то с его птицей было не так. Она увеличивалась прямо на глазах, и скоро стало очевидно, что это вовсе не живое существо.

Точка успела превратиться в шарик, который сближался с солнцем и вскоре стал его заслонять, повергая мир в сумрак.

Ей захотелось вернуться. Происходило что-то страшное.

Аммия вскочила. Теперь уже все вокруг: и женщины, и рыскающие по берегу нищие и утихшие моряки — все заворожено таращились в ту сторону, а там, клубясь и ширясь, расползалось огромное черное облако.

Стало быстро темнеть. Земля и стены крепости содрогнулись, отчего девочка охнула и повалилась наземь.

Найти убежище! Немедленно!

Звездный дождь. Так это называлось.

Началась паника. Вдалеке слышались крики ужаса и жалостный детский плач. Где-то гулко заухал колокольный набат.

Вдруг ее окутала душная красноватая пелена, в носу засвербело. Одним рывком кто-то поднял Аммию на ноги.

— Нужно уходить. Здесь скоро будет не на что смотреть, — произнес жесткий, пронизывающий голос.

Перед лицом ее возник тот самый мужчина, замотанный в тряпки. Не успела она опомниться, как он притянул ее к себе и накинул полу своего бесформенного одеяния, заслонив от всего мира.

Девочка отбивалась, брыкалась в его руках и кричала, но все больше путалась в складках.

— Кто ты и откуда? Как тебя зовут? — Слышала она на границе сознания, но боялась отвечать. — Кто ты?!

Постепенно смолкли все звуки, ушел страх. По телу разлилась теплота, и Аммия провалилась в крепкий, беспробудный сон. Сон настоящий, не претендующий на реальность.

На обратном пути в столицу перед глазами Старкальда вновь и вновь вспыхивали последствия бойни. У защитников Шелковицы не было ни единого шанса.

Местные из соседних деревушек не отважились даже приблизиться к поваленному частоколу, чтобы сжечь почерневшие, разлагающиеся тела, порванные, размолоченные, сплющенные нечеловеческой силой.

Ужасный смрад, царивший там, настолько въелся в одежду, что едва выветрился за две ночи, проведенные в дороге. Обвалившиеся крыши, вздыбленные бревна стен, искореженные части доспехов, сломанные клинки и смятые почти в лепешку наконечники стрел — что за железношкурая тварь могла сотворить такое?

Одного старика нашли еще живым. Он забился под кровать и сжимал в руках обломок разделочного ножа. Когда его вытащили, бедняга только смотрел перед собой остекленевшим, невидящим взором, но никого не признавал. Он дрожал, как ивовая ветка на ветру, и бормотал что-то бессвязное. Из его лепета они разобрали лишь несколько фраз:

— Сигна, поди за Тьяром…земля дрожит…оно ищет.

Несчастный помер у них на руках — остановилось сердце. Сигну и Тьара отыскали под грудой бревен по обильному кровавому следу. К горлу подкатывало при одном воспоминании, сколь мало от них осталось.

Вся деревня была перепахана и усеяна здоровенными ямами, размеры и чересчур правильная форма которых пугали даже бывалых дружинников. Казалось, землю в тех местах прогрыз громадный змей с разверстой пастью. На окраине они наткнулись на покатый тоннель, что уводил глубоко под землю в кромешную тьму. Оттуда погань и явилась.

Тревожные мысли не отпускали Старкальда всю дорогу. Если на пути в Шелковицу его дюжина храбрилась и посмеивалась, выясняя, кто скорее выследит чудовище и нанесет смертельный удар, то при виде постигшей деревню напасти у многих опустились руки.