– О, я вас помню, сэр! – восторженно воскликнул он.

Ребенок нахмурился в мучительной попытке вспомнить его имя. Паладин улыбнулся.

– Крэйвел, – представился он. – Можно просто Крэй. Я тебя тоже помню, Джесси.

Мальчик просиял от счастья. Крэйвелу было немного грустно видеть впалые от худобы щечки мальчишки, которые паладин помнил круглыми и румяными. Однако энергии у Джесси, похоже, нисколько не убавилось. Он прыгал и носился вокруг паладина, размахивал новеньким деревянным мечом.

– А ренегата так и не поймали? – спросил мальчик, когда радость поутихла.

Крэйвел с досадой помотал головой. «Как же так?» – нарисовалось на лице мальчика, который все еще был убежден в том, что добро всегда побеждает зло.

– Не переживай. Будет трудно, но вы справитесь, – приободрил его Крэйвел и похлопал по плечу, словно сослуживца.

Тот пошатнулся, но зато снова засветился от восторга и гордости. Мастер, он же отец Джессвела, закончил работу над браслетом и передал его паладину. Крэйвел застегнул его прямо поверх латной перчатки, убедился, что все отлично держится и расплатился с ремесленником. Когда-то такой щедрой оплате за столь простую работу семья очень обрадовалась, особенно ребенок, ведь можно было купить вкусного сверх того, что распределял храм. Но в этот раз деньги уйдут на всякие скучные вещи вроде ремонта или обновления ремесленных инструментов.

Когда Крэйвел направился обратно в Храм Справедливости, он увидел Фелисию. Волшебница наблюдала всю сцену с Джессвелом, стоя чуть поодаль и не решаясь прервать идиллию. Она почувствовала, как затрепетало сердце, и это заставило ее зардеться. Отголоски трепета блестели в ее глазах, когда их взгляды встретились. Крэйвел ответил лишь чуть грустной улыбкой.

– Как дела? – буднично спросил он, Фелисия демонстративно приложила руку к желудку. – Ты определилась? – спросил паладин.

– Да, я с тобой, – ответила волшебница.

– Я уже готов к отправлению, так что…

– Я тоже, – Фелисия растерянно развела руками, демонстрируя, что ей нечего собирать.

Крэйвела это вполне устраивало. Магия Фелисии и была ее припасами.

Сначала они еще разок завернули в храм, чтобы отметиться о своем уходе. Вписав их имена в храмовый журнал, Крэйвел обрисовал волшебнице приблизительный план действий. Сейчас им предстояло снова вернуться к Лирэю и притвориться, что и Крэйвел, и Фелисия все-таки приняли решение поразмыслить над перспективой отказаться от света Сельи.

Вингрис пожелал избавиться от Фринроста – опасного ренегата, который может доставить личу массу проблем в будущем. Крэйвел хотел бы отправиться в этот рисковый поход вместе с Лирэем, так как он лучше знает братьев-ренегатов, а также Крэйвел хотел бы обсудить возможность преступления клятвы более подробно. Такой была легенда.

Чтобы разорвать клятву, связывающую паладина с богиней, требовалась некая манифестация. В случае с Лирэем это было наложение проклятья на один из монастырей Сельи. А в случае с Фринростом и Солигостом – убийство кого-то из прислужников богини, к числу таковых относились паладины и жрецы, а также представители клятвенных родов и выходцы из магических академий. Крэйвел не планировал нарушать клятву, но он по крайней мере мог сделать вид, обсуждая этот вопрос с Лирэем. Крэйвел догадывался, что Лирэй рано или поздно поймет, что его обманули, но на полпути к цели он уже не отступится, так что долго изображать маскарад не придется. Главными задачми Крэйвел определил следующие действия: ему нужно было вытащить Лирэя из-за пазухи лича, затем рассмотреть ренегата под лупой на предмет его пользы для Селиреста и сопутствующих рисков, по возможности привести к покаянию.е Если они, конечно, переживут стычку с братьями-ренегатами.

Все эти планы обсуждались в процессе очередной попытки поесть. В этот раз волшебница настояла на том, чтобы это был суп, так что они потратили время на поиски источника воды. Им оказался родник у подножия скал. До Катакомб Вингриса оставалось полдня пути, они бы даже успели долететь до темноты. Но Крэйвел решил пощадить Фелисию, ее уже трясло от голода.

В этот раз волшебница не демонстрировала никаких переживаний по поводу убийства бедных зверушек. Она выхлебала свою порцию супа едва дождавшись, когда тот чуть остынет. Крэйвел периодически улыбался, наблюдая за столь бестактным поведением со стороны девушки, с детства воспитанной в рамках строгого этикета. Фелисия и сама не подозревала, что может быть такой. Удивление, часто появляющееся на ее лице, веселило Крэйвела. Но он ни в коем случае не пытался пристыдить ее, ему просто было интересно наблюдать за тем, как она открывает для себя новое.

Решив продолжить путь уже утром, они проболтали до самой ночи, а потом уснули. В ходе разговора Фелисия призналась Крэйвелу, что подсмотрела его кошмар в катакомбах. Крэйвел не пожелал вдаваться в подробности увиденного ею. Тогда волшебница сменила курс разговора на свое прошлое. Она рассказала, что, обучаясь в академии магии, мечтала создать заклинание, которое позволит рисовать картины из снов. Поэтому она и научилась смотреть чужие сны. Она пыталась воссоздавать картины по образам, которые люди видели во снах, однако, это оказалось гораздо труднее, чем она думала. Но что куда более важно, довольно бесполезно. Мечты ее юности разбились о суровый быт, в котором картинки из снов были никому не нужны, и ей пришлось податься в куда более востребованные области магии. После академии она некоторое время работала помощницей алхимика, ну а потом ее похитил Лирэй.

Лирэй встретил их у входа в катакомбы на следующий день. еПриветствие оказалось довольн о напряженным.

– Похоже Вингрис тебе уже обо всем рассказал, – заметил Крэйвел.

– Здравствуй, – с легким укором ответил Лирэй, напоминая паладину о манерах.

Крэйвел отвесил шутливый поклон. Фелисии показалось, что эти двое сейчас снова сцепятся. Но обошлось.

– Капризный дед отказался телепортировать нас, так что придется идти своим ходом, – сказал Лирэй.

Крэйвел поразился тому, как ренегат обозвал лича, его брови приподнялись вверх. Лирэй не стал объясняться и достал из-за пояса сверток. Это заставило Крэйвела насторожиться, но свертком оказался не магический свиток, а карта. Хорошая карта, четкая и точная, но устаревшая, похоже, это была карта Вингриса, начерченная много-много лет назад. Но главное, что на ней было отмечено место, куда им предстояло отправиться.