(Скажу я мимоходом) уподобить

Орлу и лошаку и осетру,

Которых бы в одну впрягли телегу:

Тот тянет вверх, тот вниз, а осетер,

То есть Иван Заруцкий, прямо в воду.

Сцена 3

Великолепный шатер Трубецкого. Трубецкой, Прокофий Ляпунов, Заруцкий, боярин Иван Салтыков, окольничие князь Иван Голицын и Артемий Измайлов, князья Волхонский, Литвинов, Масальский; Просовецкий, Заварзин. Посреди стол с бумагами; за пологом в другой половине готовят обед. При первых словах Трубецкого Феодор вызывает Прокофия Ляпунова, который выходит и шепчется с братом вне ставки.

Трубецкой Я бы согласен, и никто, надеюсь,

Не обвинит меня в насильях тех,

О коих здесь помянуто.

Измайлов Никто,

Князь Дмитрий Тимофеич, — бог свидетель!

Трубецкой Благодарю, Артемий; но...

Просовецкий К чему

Отдать себя на волю этой думы,

Которая не нами созвана?

Голицын Не всеми нами.

Трубецкой Сверх того скажу:

Нет в думе голосов мужей синклита,

Больших, старинных, родовых бояр.

Заруцкий Ведь Ляпунов нам объявил о них,

Что все они прельстились славой века,

От бога отступили и к врагам

Жестокосердым западным пристали

И обратились на своих овец.

Измайлов Смеешься, атаман, а прав Прокофий:

Свободный голос трудно им подать;

Они в Кремле в опеке Сигизмунда.

Входят Ляпуновы.

Трубецкой Нет подписи святителей великих.

Прокофий Что до святителей, князь Трубецкой...

В темнице страстотерпец Гермоген,

Но вот Захарья, от него посланник...

Бежал из-под секиры из Кремля...

Он сам сидел в оковах, но нашел

К устам и слуху патриарха путь.

Желанье думы знает патриарх

И письменно прислал свое благословенье.

Князь, почерк ведаешь его руки:

Тут нет подлога.

(Подает бумагу.)

Трубецкой Кто же о подлоге

И мыслить может?

(Прочитав, крестится и целует бумагу.) А! Захар Петрович!

Добро пожаловать! — позволь в тебя,

Гость дорогой, всмотреться. Мы давно

(Всему виною старый шубник Шуйский)

С Москвой расстались; в люди вышел ты

Без нас, приятель; много про тебя

Слыхали, да в лицо тебя теперь

Впервые видим... Честь тебе, Захарья!

Ты разом кончил то, что с Шаховским

И Телятевским мы предпринимали,

За что погиб Болотников; ты свел

С престола недостойного Василья.

Прокофий Оставим, князь. Хотя и сам я был

Клевретом брата, а хвалиться нечем.

Чем отдавать в добычу полякам