С собою внес я черную судьбу.

Она глупа? — Сам глуп ты, умник старый:

Зачем сраженного небесной карой,

Отверженного вырвал ты

Из челюстей бездонной темноты?

На самого себя пеняй же!

Старик Власть господня!

Что бог велел, то сделал я сегодня,

И завтра сделать то ж готов.

Не стану разбирать твоих мудреных слов:

Ты бредишь, может быть, недугом одержимый...

Но ведай: кто бы ни был ты таков,

Я раб Христа; его крестом хранимый,

Не убоюсь ни ада, ни бесов.

Да полно: отдохни! Тебе покой же нужен.

Пойду-ко, выну из садка на ужин

Десяток-полтора ершей и окуньков.

(Уходит.)

Ижорский

(один) Покой мне нужен,

Мне нужен сон...

О! если бы быть мог без перерыву он,

Сон без мечтаний, без пробуду!

Или, как здесь, и там я грезить буду?

Заснуть бы! перестать бы! — Зев небытия,

Тебе бы поглотить мое больное я!

Бесплодные заклятья! — Мысль моя,

То самое, что так уничтоженья жаждет,

Что чувствует во мне и умствует и страждет

(Как хочешь эту искру назови:

Душою, жизнью, силой),

А только это нечто не в крови,

Не в мозге... Нет! оно могилой

Не может быть поглощено.

Желал бы иначе, но я уверен:

Живое как сам бог, поглощено

Ничем и никогда не может быть оно;

Нет смерти. — Мир безмерен;

И что же? — весь безмерный мир,

Земля и море, небо и эфир,

В эфире звезд бесчисленное племя,

То даже, что не место и не время,

Таинственная вечность, — все его;

Он всюду предо мною, — царь всего,

Он, судия мой! — Крылья ль у денницы

Возьму и понесуся, — от десницы

Неизбежимого не унесут;

«Ночь! ты сокрой меня», — скажу ли ночи,

Ему и ночь светла: меня найдут и тут

Его недремлющие очи.

Пускай бы я и спасся от всего,

Что только носит имя во вселенной,

Раз навсегда бессмертью обреченный,

Вовеки не спасуся от него,

И от себя спастись мне невозможно.

«Все это вздор!» — твердили мне сто раз,

Острились и умно, да вздрагиванье глаз

Доказчиков являло, как безбожно

Самих себя морочат мудрецы.

На струса молодцы

Похожи произвольной слепотою:

Стрелка послышит — головою

Безмозглою уткнется он в песок

И думает: «Теперь меня стрелок

Уж не увидит!» — Я? — я старику Давиду

Уныло вторю, я, дрожа, шепчу:

«На небо ли я взыду, в ад ли сниду, —

Он здесь, он там, на небе и в аду!»

ЯВЛЕНИЕ 3

Открытое место перед деревнею, речка, усаженная ивами. Деревенская ярмонка. Входят старик и Ижорский.

Старик Взглянуть на ярмонку ты вышел: дело!