По чести, Лев Петрович, поздравляю, —

Вы понабрались кой-чего у нас;

Вас, сударь, уважать я начинаю.

Положим, ты по слабости своей

И не совсем еще достиг чертей,

А, право, хороши твои успехи;

Ты уж почти опередил людей.

Ну, продолжай! Для адской ты потехи

Созреешь, может быть: надежда есть, —

И то не малая, поверь мне, честь,

Когда столь рухлое, как ты, созданье

За нами следует, хоть сдалека.

Одно противно мне: твоя тоска

И то, что слишком в вялое мечтанье

Вдаешься... Нет, живи-ко, брат, слегка,

Без этих глупых, тяжких размышлений...

Не слушай предрассудков и сомнений:

Шаршавят жизнь — и только! А к чему?

Все делай по желанью своему,

И будешь ты первостепенный гений!

Входит Лидия.

Лидия Не помешала ли я вам?

Ижорский Княжна, вас посетить я собирался сам:

Поговорить мне должно с вами.

Лидия Поговорить? Вы правы: между нами

О многом должно бы поговорить.

Так, перед вами я во многом виновата;

Считаю вас за друга и за брата,

Для вас хочу свою всю душу обнажить.

Ижорский Позвольте...

(Шишиморе) Ты ступай, и чтоб нам не мешали!

Уходит Шишимора.

Лидия Я много причинила вам печали,

Мой друг! и вспомнить — так стыжусь. Но нет:

Пусть вы узнаете, пусть слышит целый свет!

Как грешник, исповедав преступленья,

Надеется от бога отпущенья,

Так, исповедав все мои вины,

И я надеюсь: будут прощены.

Тот, с кем я говорю, не мой ли избавитель,

Который жизнию мне жертвовал? К тому ж

Не благородный ли, великодушный муж?

Узнать хотите ль,

Ижорский, как могла дойти я до того,

Что самым лучшим, самым высшим чувством

Играла? что с предательским искусством,

Боль, муку душ себе вменяя в торжество,

Сама и холодна и с безмятежной кровью,

Шутила, забавлялася любовью?

Бог дал мне добродетельную мать:

Она меня с каким старанием растила,

Как силилась свою мне душу передать!

Мне было десять лет... ее взяла могила...

Отец мой... больно сердцу моему...

Его вы знаете: не вам одним, всему

Известен свету он... он был мой воспитатель.

Но защитил меня создатель,

И, верно, матери святая тень

Меня хранила ночь и день,

Меня, как ангел божий, сберегала:

Я правила его, содрогшись, отвергала;

Был долго невнимателен и глух

К его учению испуганный мой слух;

Успел он не во всем, увы! успел во многом.

Он сердце мне тщеславьем отравил,

Он блеском суеты мне взоры ослепил.

Единственным своим и счастием и богом