empty-line/>

Быть может, что и было так

Им предположено сначала;

Но девы грудь затрепетала,

Но по щекам ее вспылал,

И свеж и нежен, жив и ал,

Румянец молодой денницы,

И вдруг за длинные ресницы

Стыдливых взоров чистый свет

Скрывается, — и силы нет.

«Ты мне назначена судьбою;

Мне жить и умереть с тобою!» —

Тверской воскликнул... И она...

Предательству не учена —

Ведь провела ж, дитя природы,

В селе младенческие годы, —

Да ей уже знаком обман:

Она, жалея тяжких ран,

Которые душе Ермила

(А был он мил ей) наносила,

Скрепяся, нанесла же их!

Теперь не милый ей жених:

Ей победить ли искушенье?

О! почему в сие мгновенье

В ней все прелестно, все краса?

Все — в легких тучах небеса

Очей, как бирюза лазурных,

И колыханье персей бурных,

И боязливый, умный взор,

В котором борется укор,

Сомнение и страх с желаньем,

Который то с живым вниманьем

На князя устремлен, то вдруг,

Как будто чувствуя испуг,

К земле опущен, полн смятенья;

Все — и румянец восхищенья,

И та улыбка, сердцу яд,

С которой чуть увидишь ряд

Зубов жемчужных из-за алых,

Как две гвоздички, свежих, малых,

Волшебных губок! — Тяжкий миг

Ужасный Юрия постиг:

Изменница простерла руку

К сопернику — и ада муку,

Нет! ад весь Юрий ощутил!

Вдруг дрогнул он, лишенный сил,

И выбежал. — Меж тем к обряду,

Послушный властелина взгляду,

Послушный робости своей,

Уж приступает иерей.

Вот совершен обряд священный;

Союз, пред богом заключенный,

В величье Ксению одел:

Он, неразрывный, за предел

Надежды самой дерзновенной

Жилицу хижины смиренной

Вдруг поднял на престол княжой.

Но блеск заменит ли покой?

Там на княжом златом престоле

Она найдет ли счастья боле,

Чем в хижине, чем в низкой доле?

Не знаю, — только в дом отца

По совершении венца

Пришла княгиня с князем... Что же?

Старик взглянул и молвил: «Боже!

Смиряюсь пред тобою я!

Скончалась в день сей дочь моя,

Убита грешною гордыней...

Склоню колена пред княгиней!»

И вспыхнул гнев в княжих очах,

И всех кругом объемлет страх,

Всех, кроме старца... Пал во прах,

Почтил княгиню поклоненьем,

Но тверд, но над своим рожденьем,

Над чадом нежности своей,

Над чадом падшим — Елисей,

Презрев угрозы и моленья,

Не произнес благословенья.

ПЕСНЬ ПЯТАЯ

«Не покинутый ребенок

Плачет по родной;

Не к волкам забрел теленок

С паствы в бор глухой:

Бродит по бору глухому

Над Тверцой-рекой

Там по бережку крутому

Молодец лихой...