Эльфийка поплыла над подлунным миром, стараясь не замечать его страданий.

«Новый уровень, — размышляла она. — Наши души стали самим воплощённым Духом!»

Она медленно перемещалась прямо в воздухе, пытаясь понять, что есть этот самый Дух, не опускаясь до религиозных толкований.

Как и на прошлом уровне у неё и Демона почти не осталось физических возможностей. Но в прошлый раз у них оставался хотя бы человеческий контур, пусть и прозрачный, почти незримый. А вот сейчас они с напарником парили над далёкой землей, но были прозрачной нематериально субстанцией, практически лишённой как внешнего вида, так и даже пространственной дислокации.

Они сам как точки, бесконечно ускользающие в пустоту. Ни привычных рук, ни ног, ни тела. И мозг (если он когда-то был) паниковал, не в силах подобрать привычных образов. А где само сознание расположено — сложно сказать.

Но разве это так важно? Она мыслила, а следовательно — существовала.

То, что Эля-Ленка сейчас ощущала, было невозможно описать скудными человеческими словами. Смеси всех человеческих языков могло не хватить, чтобы понять эти ощущения доброты, тепла, света и любви. Любви с большой буквы. В эти мгновения, она просто любила всех и вся. Весь мир, как одно большое детище Творца.

Паря в небесах, Эльфийка не верила, что подобные ощущения могли создать и передать люди. Люди создавали машины и продукты питания, произведения искусства или архитектуры, но эта ИГРА была совершенно другого уровня. Это ощущение было выше всего остального, выше самого человеческого разума, выше людского понимания и выше даже всех человеческих чувств!

Это — НЕЧТО!

Сколько мозгу нужно получить наркотических средств, чтобы уплыть в подобные ощущения? Или это сами ощущения бессмертной души, коих можно назвать откровением бодрили и поражали?

«Это же не адреналин, не всякие там эндорфины, гормоны радости, как от шоколада», — раздумывала Эльфийка, которую буквально торкнуло в тот момент, когда попробовала впервые шоколад в зрелом возрасте.

Но почему она не могла себе позволить его раньше? Этого не помнила.

— Мы в раю? — она не сказала это вслух, но как и на предыдущем уровне, ее мысли словно передавались Демону невербально.

Смесь слов, картин и ощущений давали намного больший спектр общения, чем банальное шлёпание губами и воспроизведение звуков в определенном диапазоне.

Эльфийка мысленно усмехнулась, не в силах поверить, что человек мог создать нечто подобное.

— Подожди, может я неправильно вижу? — «улыбнулся» Дементий, передавая Эле картинку с образом. — Ты, вероятно, сидишь на облаке, поглощаешь нектар и играешь на арфе. Я тут один по стратосфере брожу, да?

Картинка получилась забавная: эльфийскай неформалка с крыльями, длинными дредами и в черной майке. Руки в цепях, пирсинг на брови, в пупе и даже в языке. В одной руке девушки бутылка амброзии, в другой — крикливая арфа-гитара. Два угля глаз смотрят пристально, с вызовом.

Линзы, не иначе.

«Где он только родил такие жуткие линзы в своем воображении?» — подумала Эля.

— Брось! — усмехнулась Эльфийка. — Я поняла твой намёк. Всегда считала арфы, облака и амброзию глупейшим образом рая. Даже — Рая.

— А почему? — поинтересовался Дементий. — Сидишь себе на облачке, поешь незамысловатую песенку и тренькаешь на арфе, закусывая составом, что очевидно включает химические наркотики. А иначе как ему дарить ощущение полного блаженства? В принципе, такой рай можно в любой клинике устроить, лишь бы арфы вовремя подвозили.

— Философ ты так себе, Дем.

— Почему? Рай — всего лишь бесконечность без дальнейшего развития. Застой, загнивание, порабощение душ, — ответил Демон с лёгкой ноткой философии в голосе. — нам нужен скорее ад. Если бы души не воплощались снова в физических мирах, то как бы они совершенствовались? Да и перенаселение рая выглядит как очень интересный вопрос. Пусть рай и ад бесконечны, но ведь и душ неопределенное количество. Так?

— Возможно, — несколько растерялась подруга.

— Тогда как они могут исправить свои ошибки или шагать по ступеням к Высшему, будучи в одном месте и посланными в жизнь только один раз?

— М-м-м, никак?

— Вот именно! — воскликнул он. — Нелепости в мире нет. Нелепость — это задумка людей. Природа безжалостна, логична и последовательна. Так что не согласен я с теорией одной жизнью души. Слишком много недоразумений выходит, — и тут Остапа понесло. — Исходя из соображений логики, никто не станет закрывать души на неопределенный срок в раю, если он не тюремщик. Для этого разум придётся забрать, сделать безвольными и ни к чему больше не стремящимися. А это суть — рабство.