Матери следы он ищет,

Вот облазил он все норы,

Все углы в жилье у вора,

В каморы глядел, в чуланы,

Из камор спускался в погреб,

Обыскал чердак высокий,

Выломал в избе простенки,

Вырвал все болты дверные,

Вышиб все перегородки,

Так что верст на десять с лишком

Грохот слышался в округе!

Треск такой стоял, что всюду

Люд окрест перепугался.

Шум и грохот раздавался,

Через лес летел и поле

До отвесных скал прибрежных,

А от скал — в просторы моря.

Птицы из лесу взлетают,

Звери в страхе убегают,

Стаи рыб на дно уходят,

Прячутся в морскую тину,

Даже девы-водяницы

Укрываются в пещеры.

На дворах далеких люди

Зашушукали тревожно:

— Что за шум? Уж не война ли

Прикатила в нашу землю

На железных колесницах?.. —

… Но ни следа не находит

Матери любимой Калев, —

Скрылась бедная тетерка,

Одинокую тропинку

Занавесила туманом.

Богатырь Калевипоэг

Плакал, горько сожалея

О своем порыве гневном,

Что хозяина убил он,

Обуянный жаждой мести,

Что не выпытал ни вести,

Ни словечка у злодея

О судьбе несчастной Линды.

Что поводья отдал гневу,

Словно лошади горячей,

Необъезженной и дикой.

Дай лишь вожжи в руки злобе, —

В темный лес умчится лошадь![77]

Калевитян сын любимый,

Разум потеряв, метался,

Курицею безголовой:

Со двора кидался в избу,

На чердак, в чулан и в погреб,

Пробегал и возвращался

По клетям и по амбарам,

По хлевам и по конюшням

До поры, когда ночная

Тьма туманною полою

Задремавший мир накрыла,

Поиски остановила.

Сел он, плача и горюя

О потерянных следочках

Матушки своей любимой,

О тетерке бедной, Линде,

Сгинувшей в лесу дремучем…

И ослаб он, укрощенный

Удилами утомленья,

И накрыл его крылами

Сон — скорбей успокоитель,

Мира нежный дарователь,

Прилетел печаль утешить,

Умирить души мученье.

Что ж во сне увидел витязь?

В молодой красе весенней,

Словно светлая невеста,

Бабонька цвела, смеялась,

Женушка — в застолье пира

Пташечкой лесной звенела,

Языком медовым пела.

Словно прежде, на качелях,

В лиственной прохладе Ляне,

Возле матушки приемной

Линда юная качалась.

И высоко и далеко

Те качели поднимались,

Забавляя дочь тетерки.

Пела Линда, как синица,

Как кукушка, куковала:

«Вы качайтесь, подымайтесь