– Теперь хрен отвяжутся,- прокричал я.

– Ты езжай, там видно будет, - философски сказал Иваныч.

И мы ехали. Возможно мне показалось, но туман сегодня клубился особенно сильно. Как там говорил Третий во сне? Изначальные частицы своего рода запорный механизм? Окружающая действительность готовилась к прорыву. Это чувствовалось.

На пути стало попадаться множество руин. Разрывы в мареве становились всё чаще. Мы продолжали двигаться со своеобразным эскортом. Машины «чертей» взяли нас в коробочку», но не предпринимали дальнейших действий, просто сопровождая нас.

– Что им нужно? – я проговорил вслух мучающий меня вопрос.

– Остановись и спроси, - просто ответил Иваныч.

– Ты извини, но мне ещё здесь кучу дел переделать надо, самоубиваться желания нет.

– Тогда не задавай глупых вопросов и вези меня на точку.

Поездка продолжалась. Навигатор рисовал очень странный маршрут. Дорога была извилистой и её конца не было видно. Туман клубился, густой, как дым от несгоревших воспоминаний, обволакивая «Волгу» в мертвенные объятия. Фары пробивали его неровно, высвечивая на мгновение то, что пряталось за пеленой — и тут же тьма смыкалась вновь. Дорога петляла, то сужаясь до тропы, то внезапно разворачиваясь в бесконечное шоссе, уходящее в никуда. А по краям — руины. Обломки домов с пустыми глазницами окон, кирпичные стены, поросшие черным мхом. Разбитая колоннада какого-то забытого храма, где теперь гулял лишь ветер, шепчущий на языке мертвых. Мост, оборванный посередине, его ржавые арки уходили в туман, будто кто-то когда-то решил, что дальше пути нет.

Где-то в стороне мелькнул скелет автобусной остановки — таблички с названиями стерты, скамья переломана пополам, будто кто-то в ярости швырнул ее о землю. На ржавой крыше сидела ворона. Или то, что лишь притворялось вороной.

Я не смотрел по сторонам, знал: эти руины не настоящие. Вернее, не совсем настоящие. Они были следами, отголосками, обрывками миров, которые когда-то были — или могли бы быть.

«Волга» мягко переехала через трещину в асфальте — а за ней дорога вдруг изменилась. Теперь по обочинам тянулись ржавые остовы машин, вросшие в землю. Одни — старые, с прогнившими кузовами, другие — почти современные, но с выбитыми стеклами и дверьми, распахнутыми, будто в последний момент кто-то пытался выбраться.

– Никогда не видел подобного здесь, - подал голос Иваныч, - За всё время руины встречал только раз.

– Мне они тоже редко попадались, - я нервничал. Сопровождающие нас автомобили не давали успокоиться.

– У меня ощущение, что я всё это видел, ходил здесь, будучи живым, - старик огляделся по сторонам, словно вспоминая что-то.

– Это же дорога Отсюда. Скорей всего у каждого она складывается по-своему.

– У моих всё было так же? – задал он вопрос, обводя рукой вокруг.

– Нет. Их путь был обычным. Туман, прямая линия пути, с редкими поворотами, точка перехода, как конечный путь.

Мы замолчали. Дорога продолжала петлять, как змея, свернувшаяся кольцами перед ударом. Асфальт под колёсами «Волги» то рассыпался в песок, то вдруг становился мокрым от несуществующего дождя, отражая жёлтые глаза фар. Туман лизал стёкла, оставляя на них следы — будто кто-то невидимый проводил по стеклу пальцами, рисуя узоры, которые тут же расплывались.

– Смотри-ка, - хрипло усмехнулся Иваныч, указывая в боковое окно.

За пеленой мелькнул силуэт — высокая фигура в длинном пальто, стоящая у обочины. Голова её была неестественно вытянута, словно шея состояла из нескольких позвонков, скрученных в спираль. Фигура не двигалась, лишь поворачивалась вслед за машиной, будто провожая нас взглядом. Потом туман сомкнулся, и её не стало.

– Это ещё что за нечисть?
– я стиснул руль.

– Охранники, - буркнул старик, - Те, кто не смог уйти, но и не стал частью марева. Застряли посередине.

– Такое возможно?

– Всё возможно.

Дорога сузилась до тропы, и «Волга» нырнула в тоннель из полуразрушенных арок — то ли остатки моста, то ли рёбра какого-то гигантского скелета. Каменные плиты под колёсами гудели, словно под нами пустота.

– Ты слышишь?
– я прибавил газу.

– Слышу.

Где-то впереди, в тумане, раздавался стук. Методичный. Тяжёлый. Будто кто-то бил молотом по наковальне, отмеряя такт.

– Кузня, - прошептал Иваныч.

– Чья?

– Мира. Здесь перековывают души, что не нашли дорогу. Неужели ты думаешь, что неприкаянные просто растворяются в тумане? Их затягивает сюда.

Тоннель закончился так же внезапно, как начался. Мы вырвались на открытое пространство — и перед нами возник город. Нет, не город. Отражение города.

Дома стояли криво, будто их строили пьяные великаны. Окна светились тусклым жёлтым светом, но внутри не было никого. Тротуары покрывала серая плесень, а между зданиями тянулись провода.

Дальше дорога пошла под уклон, и «Волга» покатилась вниз, будто съезжая в горло великана. Туман сгущался, превращаясь в молочную стену. Фары пробивали его всего на пару метров, и я ехал почти на ощупь.