– Их много?

– Достаточно. Видишь-ли, когда я создавал междумирье, то предполагал, что с течением времени количество людей увеличится, и Харону будет не под силу справиться со всем потоком душ. Долго находиться в этом пространстве не может никто. Просто развоплощается. Как позже выяснилось, образуется туман. Вот сегодня он пробился в твой сон.

– Почему марево на меня не влияет?

– Точно, ты же не знаешь. Как думаешь, Харон, Ахиллес, Пётр простые люди?

– Не совсем.

– Именно. Когда мы закладывали эти миры, то отдали часть себя для дальнейшего умножения и сбора.

– Это я знаю.

– Молодец, - Третий улыбнулся, но его глаза обдали холодом, - Так вот, изначально было отдано девять частей, по три от каждого. Заселив землю, мы поняли, что урожай нам не собрать. Люди не умирали. Тогда была создана Смерть.

– Людмила…

– Именно. В ней части каждого из братьев. Она никогда не была живой. Первыми, кого она забрала, стали Харон и Пётр. Один взял весло, другой ключи.

– А Ахиллес?

– Он появился много позже. Тюремщик.

– Туман говорил мне про тюремщиков. Так это…

– Да, «черти», «чёрные», «нелегалы»…

– Я знаю, что должен их уничтожить. Но это не объясняет, почему туман влияет меня не так, как на остальных.

– Ты часть изначального. Ахиллес тоже. Иначе работать с нашей энергией нельзя.

– Изначального?

– Да, первые девять семян. Ты одно из них.

– Харон, Пётр… - я задумался, начав считать, - получается пять, вместе с Людмилой. Где остальные?

– В бесконечном круговороте. Они не пожелали войти ни в одну из организаций. Периодически междумирье вылавливает их. Вот так и появляются зоны вольных.

– Там, где я сейчас, обитает двадцать душ.

– Но собраны они вокруг одного.

– Иваныч…

– Именно. Ты должен их перевезти.

– Я уже дал согласие.

– Поверь, будет непросто. Тебе многое предстоит узнать.

– И к этому готов.

– Сейчас Иваныч остался последним. Остальные все за мостом. С его уходом туман начнёт истаивать, выкидывая души из себя. Не так резко, как при смерти «нелегалов», но всё-таки калитка приоткроется. «Чертям» это невыгодно. Они не смогут исполнить свою часть договора.

– При чём здесь Иваныч?

– Он, своего рода, запорный механизм. Убери его и всё, клетка начнёт исчезать.

– Зачем так всё усложнять? Если только…

– Да, я готовил тюрьму для братьев, они готовили её для меня. Им сопутствовал успех, мне нет. Десять частей, собранные в междумирье, послужили бы надежным замком для них, выходцев из верхнего мира. У меня бы получилось уйти на новый план через землю, а весь душевный круговорот был бы завязан на междумирье. Без энергии рано или поздно братья бы развоплотились.

– Слишком много сослагательного наклонения.

– Да. Так и есть.

– Я видел во сне, что при вашей битве мир разрушится. Не хочу этого.

– Поверь, мне тоже не доставит удовольствия вся эта жестокость. Именно поэтому нужно отправить все части на новый круг. Ну кроме Харона и Людмилы. Они на своём месте.

– Тем самым…

– После смерти и появлении этих сущностей здесь, запор будет создан, я уйду на новый план, а вы будете жить поживать и богов охранять.

– Станем тюремщиками.

– Зато мир останется цел. При другом раскладе бойня неизбежна. Не торопись, подумай. Сейчас проснись и увези неприкаянных. Иваныча тоже, новый круг ему не повредит.

– Ты готов ждать?

– Слушай, ну веком больше, веком меньше. Для меня время не играет роли.

– Что делать с «чертями»?

– Уничтожь. Всё в силе. Вот только Ахиллеса оставь напоследок, если хочешь сохранить мир. Тебе пора. Мы ещё обязательно поговорим.

Меня трясли за плечо, я открыл глаза и обнаружил стоявшую надо мной Светлану.

– Просыпайся лежебока, пора начинать.

– А поесть?

– Всё на столе, тебя ждёт.

Я встал, оделся. Ополоснул осунувшееся лицо холодной водой из-под крана. На кухне меня ждала яичница.

– Откуда вы берёте продукты?

– Из холодильника, - улыбнувшись сказала Света.

– А там они как появляются?

– Да бог его знает. Вот только каждое утро он полон.

Больше я ничего не спрашивал. С удовольствием прикончив нехитрый завтрак, попросил Свету отвести меня в гараж.