Все его надежды на хорошие или хотя бы нейтральные отношения пошли прахом. Его снова попытались убить, а он ничего не может с этим сделать. Страх, гнев и чувство бессилия смешались у человека в душе с такой силой, что ему захотелось лечь на бок и обхватить свои колени, но он сделал волевое усилие и отбросил эмоции – сейчас не время об этом думать. Не смотря на попытку убийства, его никто не гнал – Арамуш спокойно собирал лагерь, в то время как Толчок помогал Шмыге перебинтовывать себе обожжённые руки.

“Ну уж нет! Даже если меня будут гнать, я не уйду! Я не собираюсь умирать от голода в этом всеми забытом месте!” – твердо и решительно сказал себе человек, и гордо и неспешно поднялся на ноги, отряхивая неспешным движением руки мантию от снега.

Буквально в течении получаса все вещи были собраны, а руки Шмыги перебинтованы какой-то тканью и обильно смазаны какой-то мазью, а “колдун” начал надеялся, что хотя бы теперь его перестанут пытаться убить. Отряд молча двинулся в путь.

…………………………..

Они шли пол дня, когда человек спросил у Арамуша:

– Мне казалось ты говорил, что к полудню мы будем уже в городе? – осторожно спросил он, меньше всего ему хотелось, чтобы гоблины завели его неведомо куда, откуда потом он не найдет выхода.

– Говорил. Но кто же знал, что ты будешь всё еще жив?
– с улыбкой ответил Арамуш.

Чем заслужил в ответ злобный взгляд.

– Не злись колдун, разве тебе самому не казалось, что все получается слишком просто?
– спросил гоблин,- что вот, метнул ты пару молний и испуганные гоблины, не только согласились отвести тебя к себе в город, но еще и чисто по доброте душевной кормили, чтобы тебе лучше спалось?

Об этом человек и правда не думал, хотя если посмотреть сейчас, то все и вправду становилось логично. Убить его просто так гоблины не смогли, да еще он к ним и прицепился. Чтобы избавиться от него другого выхода и не оставалось - только попытаться убить его во сне.

– Почему просто не ушли ночью?

– От колдуна?
– усмехнулся Арамуш, - слишком рискованно. Кто знает на какие еще финты ты способен помимо молний. Да и буду честен, твоё убийство принесло бы мне много славы.

– Как убийство спящего может принести славу?

– А кто бы узнал, что ты спал? А?
– ухмыльнулся он, - люди не самые частые гости в наших горах, а те, кто ходят в основном торговцы с охраной. Убить в бою колдуна… Такого не бывало уже больше сотни лет, - мечтательно добавил гоблин. Человека передёрнуло от возмущения.

– Почему ты мне всё это говоришь? Ты не боишься моей магии?

– А что ты мне сделаешь? Убьешь меня? – нагло улыбнулся Арамуш, - и останешься один в этих заснеженных горах. Может я и не могу убить тебя, но и ты не можешь убить меня. У нас разные причины, но это не меняет сути.

– Значит ты попытаешься еще раз?

– Да не - я умею учиться на чужих ошибках. Кстати, - гоблин видимо решил сменить тему, - может ты подберешь себе имя какое? А то человек-человек, даже обращаться к тебе как-то не удобно.

– Например?
– спросил мужчина у гоблинов, но без энтузиазма. Думая об именах этих троих, они вряд ли могли придумать, что-нибудь достойное, но и самому придумывать себе имя, ему казалось очень странным.

– Давай я! Давай я! – влез в разговор Толчок.

– О! Кажется, там что-то мелькнуло! Пойду посмотрю, - быстро сказал Арамуш и, хлопнув человека по плечу, быстрым шагом пошёл вперед, незаметно для всех закатив глаза.

– Э? – непонимающе в след ему произнёс человек, предчувствуя что-то нехорошее.

– Так-так-так! Во! Давай - Скрипач, - довольный своей придумкой, гордо сказал ему Толчок.

Их догнал Шмыга, доселе замыкавший строй, и начал прислушиваться к разговору. Недоброе предчувствие внутри “колдуна” усилилось.

– Почему я Скрипач?

– Ну как почему? Хрусть, хрусть, - гоблин взглядом он указал на его ноги, - хрусть, хрусть. Под тобой снег так скрипит, что все далеко могут тебя услышать.

Что Шмыга, что Толчок выражались настолько косноязычно, что даже человеку это бросалось в глаза. Про Арамуша такого сказать было нельзя, он говорил плавно и чётко.

– Чушь какая, - недоверчиво ответил человек, но начал внимательно прислушиваться - они говорили на ходу, и он и вправду слышал хруст снега, но до этого он не обращал на источник этого хруста. Теперь же, внимательно присмотревшись и прислушавшись, он понял, что гоблины не издают почти никаких звуков, аккуратно и почти бесшумно передвигаясь по снегу, а вот каждый его шаг и вправду сопровождается громким хрустом. Толчок обратил внимание, как переменилось его лицо